Костяной шар - Елена Леонова Страница 117

— И Сорока вернулся в Москву, чтобы найти украшения.

Яна замолчала. Её лицо было печальным. Воспоминание о поступке отца причиняло девушке боль, но вскоре она продолжила.

— Отец где-то раздобыл токсин и передал Павлу, чтобы проще красть кольца. Но папа не знал об убийствах! О них ничего не сообщали в новостях, и он поначалу ни о чём не догадывался. Узнал только во время вашего со следователем приезда в Даурию. Но оказалось поздно.

— То есть Мирон не просил Осипова привезти в Даурию перстень, который нашла мама?

— Нет. Ему были нужны любые кольца. Но, поняв, что одно из украшений — то самое, решил — это знак и надо продолжать поиски.

— Хм… Может, Осипов помнил о перстне с детства и искал именно его у жены брата. Какое невероятное стечение обстоятельств… Когда ты обо всём узнала?

— Гораздо позже. Я приехала в Даурию и обнаружила отца в удивительно прекрасном настроении! Он снова много говорил про Софью, про то, как они любили друг друга, а потом поведал мне всё! Я пребывала в шоке! Не могла поверить, что папа решился на такую аферу, на такой чудовищный и вероломный поступок! Он использовал Осипова, чтобы добыть кольца, а в итоге пострадали люди и сам Павел! Вы тогда уже вернулись в Москву и увезли кольца. Первым порывом у меня было: идти в полицию и рассказать обо всём, но потом… потом отец клялся, что не виноват, ведь он не заставлял Осипова убивать! У парня просто съехала крыша!

— Но Мирон дал Сороке ложную надежду! Он втянул его во всё! — Филипп понимал, что краевед не виноват в случившемся, однако его участие стало ключевым в событиях.

— Ты прав. Его вина есть, но… он сам был не в себе в тот момент. Кто знал, что всё так обернётся. В итоге дальше отец мог думать только о тебе.

— Обо мне?

— Да. Догадавшись о сыне, он так радовался, что ты увлечён историей, тайнами прошлого, хочешь докопаться до правды и найти могилу Чингисхана!

— Только могилы никакой не было.

— Нет. Но суть не в этом. Он гордился тобой! Что ты писатель, — выражение лица Яны изменилось, и она снова смотрела на Филиппа с трогательной нежностью.

— Я предложил ему отправиться на поиски вместе.

— И дал отцу смысл жить дальше.

— Господи! Но почему он не рассказал мне о сокровищах сразу? Зачем поддерживал версию о могиле Чингисхана? Ни словом не обмолвился, что он мой отец?

— Думаю, не хотел гасить твой запал. Могила великого монгола — прекрасная цель! Какая разница, в конце концов, какую тайну раскрыть, главное — вместе. Разве нет?

— М-да…

— А про отцовство… Не знаю, но, думаю, он собирался. Когда мы найдём сокровища, но… не успел.

— Видимо, именно об этом он и пытался сказать в сокровищнице.

— Да.

Смирнов вновь встал. Между камнями, преграждающими путь наружу, в мелких зазоринах, стал виден начинающийся рассвет в пустыне.

— Как всё-таки судьба играет нами. Я потерял родителей, долго не мог с этим смириться, потом узнал неприятную правду об отце…и о маме. Она, возможно, все эти годы любила другого мужчину, а папа не подозревал… вероятно, даже и о том, что я не его сын. А затем встретил своего биологического отца… и снова потерял.

— Но ты обрёл сестру, — Яна встала и подошла к писателю. — Я хочу наверстать все те годы, что мы не подозревали о существовании друг друга. Хочу, чтобы ты стал мне старшим братом.