Мельница ангелов - Андреас Грубер Страница 120

Они прошли в гостиную, где Линда налила ему чашку кофе. Они пили кофе и ели кекс.

— Как выглядели первые картины Мадлен?

Линда вопросительно посмотрела на него.

— Ее ранние работы. О чем они были?

— В первом цикле она писала Мельницу ангелов, ангелотворицу и колодец. Говорят, существует какая-то легенда, которая ее всегда завораживала.

— У вас никогда не возникало желания снова начать рисовать?

— Но ведь мы уже об этом говорили, — ответила Линда с улыбкой. — Я чувствую себя как рыба, выброшенная на берег, и, если… — Она вдруг замолчала, мельком взглянула на Хогарта, затем быстро отвела взгляд.

«Как рыба, выброшенная на берег». Эту фразу Мадлен сказала ему совсем недавно, когда они обсуждали живопись в крипте Михаэльскирхе.

Хогарт отодвинул кофейную чашку. Он сложил руки и стал серьезным.

— Линда, предлагаю прекратить этот спектакль.

Она посмотрела на него с недоумением:

— Какой спектакль?

— Да ладно. Снаружи патрулирует полиция, следит за вами для вашей же безопасности, хотя в этом нет никакой необходимости, не так ли?

— Я же все время говорю: это смешно.

— Вот именно. Потому что Мадлен никогда бы не причинила вам вреда. Я прав?

— Да. Она моя сестра.

— И вы ее укрываете! — Хогарт внимательно наблюдал за реакцией Линды.

У женщины на мгновение перехватило дыхание, затем она рассмеялась.

— Вы с ума сошли!

— Где прячется Мадлен?

— Почему она должна прятаться? — Голос Линды дрогнул.

— Потому что она убийца.

Линда осмыслила сказанное.

— Покиньте, пожалуйста, мой дом!

Хогарт поднялся, но не для того, чтобы уйти. Он не оставит Линду, пока она не расскажет ему правду.

— Неужели вы не понимаете? — произнес он чуть громче. — Вы снова пытаетесь защитить свою сестру от полиции или от психиатрической клиники. Но на этот раз речь идет не просто о нанесении телесных повреждений ножницами. А о тройном убийстве.

— Как вы можете такое утверждать?

Хогарт мерил шагами гостиную, излагая факты, которые собрал за последние дни:

— В пятницу вечером, незадолго до того, как его убили, Островский позвонил Эдди Зайдлю, архивариусу Больницы императрицы Елизаветы, потому что хотел ознакомиться с вашим хирургическим заключением за 1988 год. Внезапно разбивается стекло террасной двери. Мадлен проникает в дом, обезвреживает его и пытает, пока он не выдает, где находятся документы о вашем несчастном случае. Затем она вламывается в архив больницы и похищает бумаги.

Не дожидаясь реакции Линды, Хогарт продолжал:

— В папке она находит протокол о вашем переводе в клинику Дорнауэра. Физиотерапевт Дорнауэр мог раскрыть связь между вами и Островским. Поэтому в ту же ночь она едет в клинику Дорнауэра, где застает врача в его кабинете. Она обезвреживает его, тащит в подвал к старым серным бассейнам и пытает до тех пор, пока он не говорит ей, где хранится архив с вашим делом. Там Мадлен также уничтожает все документы, касающиеся вашего случая.

Хогарт на мгновение задумался, затем заговорил вновь:

— Но еще не все следы заметены. Протокол о переводе подписал третий врач — Фальтль. Он был единственным, кто мог установить связь между вами и остальными врачами. Поэтому в ту же ночь она отправляется и к Фальтлю, продолжая свою кровавую расправу. Мужчина не переживает пыток Мадлен, как и его два предшественника, и умирает от внутренних кровотечений.