Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 122

— Ой, какие клычищи, – тихо произнес Володя. – Вот, кого поймает, так не выпустит.

Пошли дальше. Пират бежал сбоку, принюхиваясь то к одному кусту полыни, то к другому, то к куче земли или к норе суслика.

Впереди показался шалаш. Володя с интересом смотрел по сторонам. Он впервые в жизни попал на бахчу и все здесь интересовало его. Бахча раскинулась широко, так что не было видно ей конца и края. А может, это Володе так показалось? Арбузы лежали здесь на песке большими полосатыми и черными шарами. Дыни тоже были различных оттенков, начиная от ярко-желтых с гладкой, лоснящейся кожей и кончая зелеными, с шероховатой кожей, похожей на кору старого дерева.

— Дубовки, – сказан Федя, указывая на эти дыни.

У Володи глаза разбежались. Сколько их тут разбросано на песке! И плети какие чудные… Как будто плети сами по себе, а дыни и арбузы – сами по себе. А тут еще какие-то растения с черными ягодками вроде черной смородины.

— Что это? – спросил Володя Колю.

— Паслён. Он всегда на бахчах растет.

— Ой, мальчики, вон дедушка стоит! – тихо воскликнула Нина. – Он не будет ругаться?

— Это ж дедушка Архип, – сказал Федя. – Он добрый. Идемте…

С усилием вынимая ноги из песка, ребята подошли к шалашу, возле которого стоял старик в широкополой соломенной шляпе, полотняной блузе и таких же штанах. В руках у него была длинная палка, на которую он опирался. Это действительно был дед Архип.

— Здравствуйте, дедушка! – поздоровались ребята.

— Добрый день, ребятушки, – ответил дед приветливо. – И Федя здесь? Ну, заходите, заходите в шалаш, а то солнышко-то напекло, видать, а? Вы что же это вздумали пешком, а? Федя, ты чего же не узнал у отца, когда он поедет сюда? Он уже был здесь утром, а должен скоро второй раз приехать. Вот бы и подвез вас. Наверно, устали? Да уж устали, не без этого. Даль-то какая, шутка сказать. Ну, заходите, заходите, там у меня хорошо, прохладно… Ишь, ноги-то напек. Давай сюда ведерко…

Последние слова относились к Володе, который уже не мог терпеть и ступал по горячему песку не всей ступней, а как-то ребром, выворачивая ноги внутрь. И хотя он старался делать это незаметно для остальных, но дед Архип живо все это увидел.

Ребята вошли в шалаш. Здесь было прохладно и пахло полынью. В одном углу лежал овчинный полушубок, в другом стоял небольшой бочонок. Над бочонком висела котомка, вероятно, с буханкой хлеба, судя по выпиравшим бокам. И везде – пучки полыни: и под жердями крыши, и на земле под полушубком, в головах под брезентовым плащом и даже на бочонке.

Пока ребята устраивались в шалаше, дед сходил к куче арбузов, приготовленных к отправке, выбрал два рябых арбуза величиной побольше футбольного мяча и положил на полушубок. Затем полез в угол шалаша, достал оттуда большую раскрашенную деревянную миску, завернутую в чистое полотенце, и сказал:

— Вот сейчас мы их взрежем. Выбирал-выбирал для дорогих гостей, самые наилучшие выбрал.

Дед развернул полотенце, поставил миску прямо на пол, застланный полынью, и вытянул из кармана за ремешок большой складной нож.

— Дедушка, – спросил Володя, – а как вы их выбираете? Может, они еще зеленые?

— Эге, – сказал дед, и непонятно было, соглашается он с Володей или возражает. – Я кавуны вот уже больше полста лет выбираю и еще ни разу не ошибся… Может, и ошибся на этот раз…