Вне закона - Всеволод Крестовский Страница 128

Вельтищев делал уже свой туалет, намереваясь отправиться к особе, как вдруг к нему не вошла, а почти вбежала Людмила, бледная, встревоженная и расстроенная до весьма значительной степени.

— Он взят… арестован, – проговорила она запыхавшимся голосом, в изнеможении кидаясь в кресло.

Платон Васильевич был так озадачен неожиданным появлением этой женщины, и в особенности ее расстроенным видом, что в первое мгновение не сообразил даже, что и о ком говорит она.

— Кто взят?.. Что такое? – пробормотал он, глядя на нее недоуменными глазами. – Валерьян Коробов, что ли?

— Да, муж… вчера вечером…

— Ну так что же?.. Вам бы надо скорее радоваться этому, а не огорчаться. Я не понимаю, что с вами? – участливо подошел он к ней и взял ее руку. – Успокойтесь, Бога ради, и объясните, в чем дело?

— Обыск… у меня был обыск… полиция была, – сказала Людмила.

— У тебя? – изумился Вельтищев.

— Да, у меня, в моей квартире…

— Давно ли?

— Сегодня утром… Сейчас… Подняли с постели. Я еще спала, как они приехали и обыскали всю квартиру – все, все решительно!

Вельтищев в недоумении пожал плечами.

— Да ради чего же, наконец? Что за цель этого обыска? – спросил он.

— Не знаю!.. Подозревают в чем-то… по письму по какому-то… Меня допрашивали…

— О чем же был допрос-то?

— Допрашивали, живу ли я с мужем? Как давно рассталась с ним? Вижусь ли теперь? В каких отношениях к нему, во враждебных или дружеских? И наконец… наконец, чем я живу, какие средства мои к жизни… Это Бог знает что такое!.. Скандал!.. Позор! Меня третировали, как содержанку! – нервно вскрикнула Людмила и залилась слезами.

Вельтищев понял, что в последнем-то обстоятельстве, кажись, и кроется главная причина ее женски-взбудораженного состояния. Он дал время утихомириться этому полуистерическому шквалу и, когда наконец Людмила успокоилась, осторожно приступил к дальнейшим расспросам.

— Почему ты знаешь, что Коробов арестован? – спросил он, участливо садясь перед нею.

— Знаю… они сказали.

— Расскажи, пожалуйста, обстоятельно: как именно и почему они сказали тебе это?

— Да вот, видишь ли, – вздохнула Людмила, как бы сбираясь с силами и приводя в порядок мысли, чтобы начать обстоятельный рассказ. – Я еще спала… Это было часу в десятом утра… Вдруг звонок. Горничная входит и говорит, что меня спрашивают какие-то полицейские и просят сейчас же встать и одеться. Я выхожу к ним… Какие-то три человека… извиняются и говорят, что они обязаны предложить мне несколько вопросов… Один вынимает какую-то записку и показывает мне: «Знакома вам эта рука?» Смотрю – рука Валерьяна. «Это, – говорит, – к вам адресовано; можете прочесть и сейчас же возвратить мне». Я читаю и не могу в толк себе взять, в чем тут дело? Пишет наскоро карандашом несколько слов, что судьба его свершилась, что в ту минуту, когда он пишет эти строки, полиция у него делает обыск и готовится везти его в крепость, что он более никогда не увидится со мною, но что, готовясь отправляться на каторгу, шлет мне свое последнее «прости» и просит вспоминать о нем иногда без упреков, без горечи и желчи. В этом и все письмо заключается. Я спрашиваю у них, что же это значит? Отвечают, что во время обыска, который этою ночью был у мужа, он написал эту записку и умолял переслать ее мне и что они исполняют теперь его поручение, а затем говорят: «Извините, но по этому поводу мы имеем предписание и у вас произвести обыск». Стали писать протокол, предложили мне все эти скандальные вопросы, и… я… должна была назвать вас в смысле моего… покровителя. Они взяли с меня подписку о невыезде из столицы и обязательство явиться куда потребуют по первому же вызову, а затем опечатали все письма, бумаги и все это забрали с собою и уехали… За что арестован муж – я не знаю, но что же теперь будет со мною? При чем тут я?.. И в чем я виновата?..