Парень не промах - Юрий Гаврюченков Страница 132

Теперь Вася с неловкостью вспоминал свои первые визиты, когда он конспирировался и показывал стреляные гильзы. Оказалось, что с должностным лицом, наделённым властью, люди разговаривают охотнее, чем с мутным субчиком, толкающим на голимый криминал.

— Эти артели как воробьи, – бросил как-то на совещании Чирков. – Видел одну – видел их все.

— То есть ты и двух-трёх не видел, – с твёрдой уверенностью заключил Панов и не ошибся, потому что Чирков заткнулся насчёт артелей и принялся язвительно нападать на Васю – дескать, он совсем отбился от рук и перестал выезжать на место преступления.

Его никто не поддержал.

А Вася осознал, что больше не принимает близко к сердцу нападки некогда авторитетного для него сотрудника бригады.

— Я рассчитывал на то, что ты сделаешь всё, что сможешь, – сказал после оперативного совещания Колодей. – Ты сделал всё, что смог. Молодец, товарищ Панов. Продолжайте искать.

«Так я и предполагал, что от поиска мастерской толку будет кот наплакал, – загрустил Яков Александрович. – Но зато мы взяли банду Старолинского и спасли краснопутиловцев».

Вася догадался, о чём он думает, но в то же время знал, что должен копать артели до самого конца списка, после чего данную линию розыска будут считать отработанной. А пока он выполняет назначенный план, лесной убийца пришьёт ещё кого-нибудь. Опер Панов шкурой чувствовал, как хищник с наганом бродит промеж деревьев и целится в чью-то голову. Это вызывало непередаваемое ощущение беспомощности, граничащей с отчаянием.

— Разрешите идти? – бесстрастно ответил Вася.

И отправился по адресам, которых в выписке из книги «Весь Ленинград 1932» оставалось немало.

Пока не погиб ещё кто-нибудь.

Сюрприз приготовила артель по производству фонарей для тракторов и трамваев. Это была не кустарная мастерская, а целый маленький завод с прессами и гальванической ванной, от которой нестерпимо воняло горячей кислотой. Вася наспех отработал опрос, но с уходом задержался, чтобы дать желающим шанс собраться с мыслями и улучить момент.

Опыт накапливался.

Так и вышло.

— На минутку, гражданин начальник, – выловил его на крыльце мужичок в мокрой прозодежде, поджидающий во дворе.

— Слушаю вас, – с искренним расположением в голосе ответил опер, которому действительно хотелось узнать, что расскажет добровольный информатор.

— Про оружие.

— Да-да.

— Я видел, как Ширяев Иван Анатольевич в гальваническом цеху револьвер хромировал.

«Вот это результат!» – подумал Вася и участливо поинтересовался:

— Не припомните, когда это было?

— Где-то летом или в начале осени. Ещё тепло было.

— Кроме вас кто-нибудь видел?

Вася записал имена, а потом вызвал гражданина Ширяева повесткой для дачи показаний. Он знал, как действует казённая обстановка Управления ленинградского уголовного розыска на случайного человека. Испуг, ожидание в страхе и сильное опасение, что на волю не выпустят, которое нередко оправдывалось. Иногда, помурыжив несговорчивого свидетеля несколько часов в клетке при дежурной части, получали обстоятельные показания и отпускали без оформления задержания.

Старый мастер не запирался и сразу рассказал всё.

— Было такое. Но не револьвер. Детальки в мешочке. Никифорыч принёс. Ствол отдельно, барабан отдельно, курок, собачка, боковины порознь. Игрушка такая. Он бы выстрелить не мог. Пацану хотел пугач подарить.