Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 136

– Ну и как?

– Быстро работают, – все что оставалось сказать мне.

– Они действительно видели вас там? Газетчики.

– Ума не приложу, как они туда попали.

– По-видимому, их вызвал его преподобие, будь он неладен. Господи, прости меня!

– С дерева?

– Ну, не знаю! – слегка вспылил шеф. – Это вы должны объяснять, а не я. Возможно, ваши вопли долетели и до их ушей. Много сбежалось народу?

– С учетом времени суток больше, чем я ожидал.

– А вы рассчитывали, что все пройдет в камерной обстановке?

Я промолчал.

– Приятно быть героем репортажа? – поинтересовался Бартнелл вежливо, но без поддержки, которую обычно оказывают попавшим в переплет.

– Вы же сами читали, я сделал все, что мог, – ответил я, подразумевая свой отказ от комментариев, раздосадовавший газетчиков.

– Ну а для меня-то вы, надеюсь, хотя бы сейчас сделаете исключение? Не очень удобно узнавать о действиях собственных подчиненных из газет.

– Откровенно говоря, я проверял столь нелепое на первый взгляд предположение, что постеснялся о нем говорить.

– О том, что крик мог быть услышан только при открытых ставнях?

– И поднятом окне.

– Ну, как теперь ясно, не такое уж оно и нелепое. Это точно? Ваш Сэйлз охотно кивал именно при таком раскладе?

– Он утверждает это достаточно уверенно.

– Хорошо. Допустим, окно и в самом деле были открыто. Что дальше?

– В апреле еще вовсю топят, тем более ночью. А в том году апрель был особенно холодным.

– Откуда вы знаете?

– Это многие отмечают, я специально сверялся. Тот же Сэйлз точно помнит, что его собственное окно в ту ночь было закрыто.

– Зачем Ройлотт открыл не только ставни, но и вдобавок окно?

– Он или кто-то другой. Мы добились нужного результата только тогда, когда орали трое человек.

– Ройлотт мог вопить за троих? – позволил себе осторожное допущение суперинтендант. – Говорят, это был крупный мужчина.

– Трое, включая констебля Стоунза, – уточнил я.

– Акцент на этом имени что-то означает?

– Только то, что это тоже весьма крупный мужчина. Охотничий рожок – детская свистулька по сравнению с его глоткой.

– Но это же абсурд, – суперинтендант. – По-вашему, вместе с Ройлоттом кричал еще кто-то? Зачем?

– Может, не вместе, а вместо?

– Тем более непонятно. И кто же они – Холмс, доктор Уотсон и кто-то третий? Мисс Стоунер сгодится в качестве вашего Стоунза? А главное, почему?

– От ужаса. Может, они закричали все вместе, когда вошли к нему увидели его мертвым?

– А он, значит, умер тихо? При открытом окне? Околел от холода во сне, так что ли?

– Я это к тому, что, если он не кричал, они могли обнаружить его не обязательно сразу после смерти.

– Резонно. Получается, время смерти неизвестно, поскольку крик с нею не связан? Очень интересно.

Но как преподобный ухитрился рассмотреть и вас с Сэйлзом в «Короне», и ваших людей в Сток-Моране? У него что же, птичье зрение?

– И такая же шея, – добавил я не без досады, вынужденный признать, что с непростой задачей смотреть одновременно в обе стороны преподобный справился превосходно.

– А как отнесся к этой вашей затее Паппетс?

– Этот тип ужасно тщеславен, так что здесь нам повезло.

– Только не скажите, что он был счастлив участвовать.

Ему лестно оказывать содействие следствию, тем более, что затея была в его духе.

– То есть он присутствовал там?

– Да, крутился возле нас.

– Подслушивал?