Тайна голубого стакана - Алексей Попков Страница 143

Полковник не успел ему ответить.

В дверь постучали. Вошел Смельчак. Приложив руку к козырьку кепки, он вытянулся и отрапортовал:

— Товарищ, полковник! Капитан Воробьев явился из длительной командировки!

Якорев, широко раскинув руки, пошел ему навстречу.

— Дай же я тебя обниму, «Гранит» дорогой, – сказал он растроганно и заключил Воробьева в объятия. Аненков тоже кинулся к нему.

Только Подкорытов остался на месте и, глядя на Воробьева, проговорил, обращаясь к Якореву:

— Так вот кто такой, оказывается, горняк Шаронов, который ходил за мной по пятам и даже указал дорожку в диверсионную группу. А я его матерым зверем считал.

Воробьев, протягивая Подкорытову руку, весело отозвался:

— А я тебя сразу узнал, только виду не подал. Как приехал ты на рудник, думаю, прибыло нашего полку. А шахтер я такой же, как и ты – геолог. Оба мы – советские разведчики.

Когда прошло оживление первых приветствий, Якорев снова стал серьезным.

— Только в одном ты, брат, ошибся: не капитан Воробьев, а майор Вюробьев… Разреши поздравить тебя с новым званием! И, кроме того…

Тут полковник подошел к своему столу и вынул из него красную коробочку.

В наступившей тишине отчетливо прозвучал голос полковника:

— По поручению правительства вручаю вам орден Ленина!

С этими словами Якорев прикрепил к выцветшей майке Воробьева орден.

Подкорытов и Аненков стояли на своих местах, вытянувшись, руки по швам.

Крепко пожав Воробьеву руку, полковник проговорил:

— До последнего момента не знал, придется ли мне к твоей груди вот так орден Ленина прикрепить, или… кто-нибудь его на подушечке перед твоим гробом понесет… Всякое могло случиться! Ведь в логове зверя, с глазу на глаз с врагом. Вот и Афанасий Спиридонович тебя чуть-чуть не прихлопнул…

Про Мошкова в этот момент позабыли. Но он сам напомнил о своем присутствии.

— Постойте, товарищи! – крикнул он громовым голосом. – Не тот это человек! А ну-ка, повтори, Смельчак, что ты мне про себя рассказывал, когда я на тебе верхом сидел? А ну-ка, повтори при товарище полковнике!

Якорев, Подкорытов и Аненков покатились со смеху. А Воробьев смутился.

— Ты уж прости меня, дедушка, – сказал он, – соврал я тебе, но иначе я поступить не мог. Настоящей жизни своей за эти годы я тебе рассказать не имел права, пришла на память чужая жизнь, вот я тебе ее и рассказал тогда…

Но дед все еще не был убежден.

— Постой, постой! – продолжал он недоверчиво.

Воробьев вопросительно взглянул на полковника, тот в ответ утвердительно кивнул головой.

— Наш он человек, наш! – громко сказал Якорев. – Уж мне-то ты поверь!

Лесник с размаху хлопнул себя по бедрам и сокрушенно пробормотал:

— Эх, обмишурился дед Афанасий на старости лет, кругом обмишурился! Такой человек, а я голову ему расшиб и чуть было не приколол!

Тут к Воробьеву подошел Гущин и в свою очередь заключил героя в объятия.

— Воробьев? – спросил он.

— Воробьев!

— Я тебя сразу же признал, когда обнаружил в банде Сандерса. Не верилось, что ты способен был так переродиться. Родителям твоим еще собирался написать для проверки, адрес-то у меня сохранился…

— А я не позволил писать старикам! – вмешался Якорев. – Зачем было их тревожить? Им было известно, что сын – в длительной командировке и все. А теперь и сам к ним заявишься…