Кровавый навет - Сандра Аса Страница 146

Однажды, декабрьским днем, вскоре после того, как останки Матео обнаружили на дне штольни, пути Хуана и Маркеса пересеклись. Мальчик с присущей ему завидной ловкостью вовсю плутовал в одной из карточных партий, которые оживляли унылый пейзаж кладбища позади церкви Санта-Крус, и, завершив игру (надо заметить, весьма плачевно для своих соперников), собрался уходить. Однако Маркес, который все это время не сводил с него глаз, держась на некотором расстоянии, приблизился и преградил ему путь.

— Твой цветоводческий талант заслуживает восхищения, – льстиво заговорил он.

— Вы ошибаетесь, кабальеро, – возразил Хуан, притворяясь, что не понимает истинного значения его слов. – Мы играли в карты, а не в цветы.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду не игру, а умение обыгрывать.

— Ваши слова оскорбительны, немедленно заберите их назад, иначе пожалеете, – пригрозил Хуан, доставая кинжал.

— Уйми свой гнев, юноша, – видишь, я пришел к тебе с белым флагом. И убери нож, умоляю тебя. Неужто не ясно, что у меня мирные намерения? Не дерзи без причины, не узнаешь кручины.

— Вы назвали меня шулером и заслуживаете поединка!

— Я хотел похвалить тебя, а не обидеть. Давненько я не видел такого ловкого цветоводства, а удивить меня не так просто. Ты превосходно владеешь своим ремеслом, мальчик.

— Ничего такого не было, вам показалось, – скептически возразил Хуан, хотя готов был признать, что лесть подсластила его самолюбие.

— Я старый лис, и в делах Вилана мимо моего носа муха не пролетит. Однако чудес в мире хватает. Только я да сам Господь Бог видели крапленые карты, который ты подсунул этому несчастному. А теперь к делу. У меня есть берлога… я хочу сказать… игорный дом.

— Я знаю жаргон, так что не старайтесь.

— Как прикажешь, – добродушно пошутил Маркес. – Хочу предложить тебе работу. Худые ребра, которые скрывает твоя нищая одежонка, выдают одолевающую тебя нужду. Пойдем со мной, и ты больше не будешь голодать.

— Скажите, что за работа, и я дам ответ.

Хуан догадывался, о чем идет речь, и эта работа не слишком его привлекала, однако солнце клонилось за горизонт, во рту давно не было ни крошки, впереди маячила бесприютная ночь, а потому он согласился бы на что угодно.

— Все просто. Моя голубятня изобилует голубями, но нет стервятника, который сделал бы их невинность прибыльной. Ты будешь играть, процветать и приносить мне денежки. Как видишь, я не намерен водить тебя за нос и выкладываю все начистоту. У меня нет привычки делиться своими замыслами с кем попало, однако мой нюх способен обнаружить в навозе крупицу золота, и сейчас он криком кричит, что ты – золотая жила.

— Ваша искренность обязывает, а потому отвечу вам с той же откровенностью и открою секрет: я ни разу в жизни не бывал в игорном доме.

— Человек, столь одаренный в делах Вилана, ни разу не вступал в его владения? – изумился Маркес. – Могу я узнать почему?

— Личные причины, – уклончиво отозвался Хуан. – Как видно, нюх вас обманул, а потому говорить нам больше не о чем.

— Твоя непорочность меня вполне устраивает. Если ты не бывал в притонах, тебя никто не узнает, а значит, не заподозрит ни в чем дурном. Так что мое предложение остается в силе.

— Заметано, – согласился Хуан, все еще неохотно: перспектива встречи с отцом пугала, но в то же время он не желал упускать шанса. – Как я понял, цвести придется только белым, верно?