Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы Страница 147

– Да ты гонишь.

– Замажем?

– А давай.

– На гонорар за первое издание ведешь меня в казино «Византия» и покупаешь фишек на сто долларей.

– Да ради бога, тем более что я уверен, что не будет ни первого издания, ни последующих. Равно как и гонорара.

– А вот увидишь.

Сказка сказалась не скоро, в соответствии с редакционным циклом и загруженностью портфеля – но в первом номере за девяносто восьмой год в журнале «Космос» вышел рассказ Кирилла Кравцова «Убийственный флирт», за который ему выписали четыреста долларов гонорара, или по тогдашнему курсу (прошла девальвация) почти две с половиной тысячи рублей.

Эдик

Примерно в то же время Антону позвонил Эдик. Он освоил интернет-телефонию, поэтому и набирал, почти бесплатно, московского друга сам.

Эдик никогда не отличался скоростью речи, вещал обычно раздельно, важно, весомо – но в тот раз превзошел самого себя.

– Эдик, как ты?

– Нормально.

– Как Сарра, сыновья?

– Все хорошо.

– Что грустный такой?

– Знаешь… – томительная пауза. – Я тут был у врача… – Снова зависание.

– Да говори ты, говори!

– Мне диагноз подтвердили.

– Какой диагноз?

– Рак. Поджелудочной. Железы. Третья стадия.

– Вот как. Ох, сочувствую. И что дальше? Что врачи говорят?

– Прогноз, говорят, не самый хороший… У них тут, знаешь, больных не обманывают. Доктора говорят пациенту все, как есть. Без розовых очков.

– У нас теперь тоже… И что?

– Мне сказали, шансы фифти-фифти.

– И что дальше?

– Будут лечить. Химиотерапию начинают завтра.

Антону пришло в голову сразу:

– Слушай, а с моим прибором… С ультразвуком… У нас ведь в НИО именно с поджелудочной самые лучшие результаты получаются. Приезжай к нам, вылечим!

– Я спрошу у врача. Ты можешь мне выслать по факсу или по электронной почте предложения, как у вас это делается? Или статью по этому поводу научную? Я доктору покажу… Только как у вас будут меня лечить? Я больше не гражданин России.

– Ничего. Это я договорюсь. Я уверен, тебе даже бесплатно будет.

– Хорошо. Тогда присылай. Я спрошу. У врачей. И позвоню тебе.

Звонок раздался через неделю.

– Мой доктор говорит, можно попробовать. Она сказала, что знает этот метод. Сказала, хуже не будет.

– А лучше? Будет лучше?

– Говорит, есть шанс.

– Давай тогда: приезжай! Побыстрее, не затягивай. Я в клинике со всеми договорюсь.

– Хорошо. Мне сказали, у вас лучше начинать, когда я пройду первый курс химиотерапии здесь. Это значит весной. Да и как я сейчас поеду. У вас холодно там. У меня никакой теплой одежды нет. Совсем.

– Это ты не волнуйся! Найдем тебе! И тулуп, и валенки!

Антон рассказал Любе. Чтобы соблюсти политес, спросил, сможет ли Эдик пожить с ними на «Войковской» – или его лучше поселить с родителями в квартире на «Выхино».

– Эдик! Как же мы Эдика не примем! Конечно, пусть живет с нами. Постелем ему в Егорушкиной комнате.

Эдик прибыл только в апреле. Антон встречал его в Шереметьеве.

Друг вышел усталый, несчастный, землисто-серый. Он никогда не отличался корпулентностью, а сейчас и вовсе стал кожа да кости, живой скелетик, обтянутый желтой кожей. И на голове бейсболка, надвинутая на глаза, потому что волосы почти все выпали.

В машине друг безучастно смотрел в окно, лишь временами отстраненным тоном комментируя перемены, которые произошли в столице за те почти десять лет, пока его не было. Антону казалось, что Москва переменилась вместе со сменой общественно-политического строя кардинально. Однако Эдик глобально не высказывался, проходился по частностям: «Много машин стало… И иномарки такие, что у нас и нет… “БМВ” последних моделей, “мерсы»… “Порше”… Проститутки прямо на Ленинградском шоссе стоят… Или это не проститутки?»