Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев Страница 15

Одной из немногих сохранивших верность семье была личная камер-юнгферша Александры Фёдоровны, комнатная девушка, как её по старинке называли, Анна Демидова. Двадцать лет назад императрица приметила в Череповце молодую искусную вышивальщицу, привезла в Санкт-Петербург, пожаловала дворянство и оставила при себе. Анна оказалась благодарной, буквально боготворила свою покровительницу и твёрдо решила до конца разделить её судьбу.

Тот разговор состоялся поздним апрельским вечером, когда уснули дети. Как обычно, Александра Фёдоровна помолилась перед сном, потом подозвала Анну подойти поближе, усадила рядом с собой, наклонилась к уху.

— Сегодня Иван сказал мне по секрету, что скоро нас переведут в Екатеринбург, там будут судить.

Иван был старшим дежурной смены охранников, одним из немногих, кто относился к семье бывшего императора с сочувствием.

— Что вы такое говорите, матушка императрица, – ужаснулась Анна, – за что вас судить?

— Большевики найдут за что, – горько усмехнулась Александра Фёдоровна. – Николашу казнят, а меня с детьми отправят в ссылку.

— Ох! Что же делать?

— Что мы можем поделать? Только молиться, всё во власти Господа. Возьми вот это, знаю, что тебе нравится.

Александра Фёдоровна протянула Демидовой изящную фарфоровую табакерку.

— Да что же… А как же вы, матушка?

Анна растерялась. Императрица очень любила эту вещицу, всегда возила с собой, раньше держала в ней лучший сорт голландского табака. Голландский давно закончился, и теперь императрица насыпала в табакерку какой удавалось купить на базаре. Специально Демидову за табаком посылала, когда охрана соизволяла. Анне и в самом деле очень нравилась красиво расписанная безделушка, но получить её из рук благодетельницы она даже не мечтала.

— У тебя табакерка лучше сохранится, нас после суда лишат всего имущества. А тебя судить не будут, ты же не царских кровей.

Анна упала на колени, схватила Александру Фёдоровну за руку, зашептала горячо:

— Я не оставлю вас, матушка, никогда, никогда!

— Это уже не нам с тобой решать, милая. Большевики могут нас разлучить, отправят в ссылку с конвоем, без сопровожатых. Хоть бы детей не отняли, Алёшка пропадёт без присмотра.

Анна, заливаясь слезами, целовала руку императрицы, повторяла:

— Никогда, никогда…

— Сядь рядом, милая, и выслушай меня, – велела Александра Фёдоровна.

Анна подчинилась.

— Это очень ценная вещь. Большевики про то не знают, иначе давно бы отобрали. Она ещё Елизавете Петровне принадлежала. Поэтому и передаю тебе: охранники не подумают, что она дорого стоит, раз я её отдала. Сбереги табакерку. Бог даст, возродится в России царствие Романовых, тогда передашь наследнику.

Глава 9

1982 год, Ленинград

Семнадцатая стоматологическая поликлиника Петроградского района по улице Рентгена, 9 располагалась в старинном особняке.

— Петербургский модерн, начало века! – восхитилась Оксана. – Надо будет посмотреть в справочнике, это какой-то известный дом-особняк, нам про него на курсе архитектуры в художке рассказывали.

— Не хило стоматологи устроились, – заметил Сергеев.

— Андрюша, я не верю, что в таком здании могут жулики и убийцы работать.

— Сейчас узнаем, могут ли нет.

Поднявшись по широкой мраморной лестнице, молодые люди толкнули тяжёлые деревянные двери, украшенные внизу плитками и окованные медью. Холл был просторный, светлый, у стойки регистратуры стояла небольшая очередь.