Бетонное алиби [сборник] - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 158

Разглядев мелкий шрифт на этикетке, нашел подтверждение своих предположений.

— Не то. Выходит, рассматривать как несчастный случай? Или, возможно, я чего-то не вижу.

Емельянов, раскрыв свой чемоданчик, колдовал над Филатовым, изымая микрочастицы с одежды и далее описывая все детали о месте, где лежал погибший. Шум, разносившийся по огромной территории, мешал думать, и Гурову захотелось тишины. Вроде бы он размышлял, все ситуации, так или иначе, похожи между собой. Но вдруг неожиданно находятся детали, которые не вяжутся друг с другом, либо при разговоре с подозреваемыми выясняется, что они вовсе не имеют отношения к делу, при этом предъявляя доказательства своей непричастности. Лев Иванович внезапно понял, что время клонится к вечеру, а лекарство, которое обещало беречь его нервы, он так и не выпил. Достав пузырек из внутреннего нагрудного кармана пиджака, он высыпал горсть на ладонь, после чего, выудив одну небольшую таблетку, уместил ее под язык. Во рту мигом стала разливаться горечь, а кончик языка онемел.

— Прямой эфир парень не вел. Почему? — Он задумался буквально на секунду. — Здесь плохо ловит связь…

Опер размышлял вслух, но поток его рассуждений прервал громогласный крик.

— Стоп! Снято! — объявила режиссер. — Всем спасибо, на сегодня все свободны!

— Лев Иванович, вы бы ехали домой, поздно уже. А то, что вы, что Софа — оба трудоголики. Кстати, не знаете, она из отдела домой поехала или еще там? Не отвечает мне уже несколько часов.

Гуров насторожился:

— Домой должна была поехать.

— Да нет же, — начал Гриша и тут же закончил, заметив пристальный взгляд полковника.

— Ладно, Гришань, и правда домой отправлюсь. А Пожарскую ты мне лишний раз не тревожь. Пусть девчонка в себя придет сегодня, отдохнет как следует.

— Ага, отдохнет она… — пробубнил себе под нос криминалист, поглядывая на труп и тут же что-то заполняя на листе.

— Не в службу, а в дружбу: закинь мне на стол копии, что вы тут еще раздобудете.

Емельянов быстро кивнул и продолжил работу. Полковник же направился к автомобилю, минуя актеров массовки, наряженных в костюмы и с гримом на лицах.

Дома его тоже поджидало разочарование.

— Лева, ну я так больше не могу!

— Что случилось?

Мария, запахнув шелковый халат, подошла к кухонной тумбе и, перелив смородиновое варенье в вазочку, поставила ее на стол перед Гуровым. Время ужина уже прошло, но поздний ужин никто не отменял, а потому в полночь супруги перекусывали блинами, запивая их ароматным чаем с чабрецом.

— Вот опять, — супруга положила перед Львом Ивановичем свой телефон.

— Вижу, фотография. И что?

— Что видишь-то? — в нетерпении спросила она.

— Красавицу жену мою. На любимой работе, на сцене стоит, люди аплодируют. Ну, все правильно.

Щечки Маши слегка порозовели от комплимента мужа, но ее волновало совсем не это.

— Я не это показываю, посмотри ниже!

— Платье? Так и платье красивое. Новое купила?

— Да, Лев, блин!

Мужчина упрямо вглядывался в фотографию, но не понимал, что от него требуется.

— И блины вкусные, дорогая. Ты заканчивай со своими ребусами, Машенька. Давай конкретнее, уже первый час ночи, котелок не варит.

— Эта фотография сделана три дня назад, когда мы давали новый спектакль, а внизу, под ней, комментарий! Читай!

— «Бездарная игра актеров. В соседнем городе этот же спектакль поставили в разы лучше. Самая отвратительная подача у главной героини: речь бессвязная, по сцене ходит, как слон по манежу. Бросайте театр, Мария, это не ваше!»