Амурские волки - Коллектив авторов Страница 170

— А он что?

— А он сурово так посмотрел на меня да и говорит: «А ты откуда знаешь?» Ругался, говорю, тут за воротами, грозил.

— А старик что на это?

— Дурак он, говорит, вот и грозит. Умный не станет при посторонних людях глупые угрозы произносить.

— И больше ничего?

— Ничего.

— Из-за чего же бы они могли поссориться?

— Не знаю. Чего не знаю, того не знаю и говорить не буду.

В тот же день вечером Лебедев сообщил об этом Лесному Деду. Тот только улыбнулся:

— Передрались волки. Это не иначе как из-за того золота, которое они у крестьян купили. Не поделили.

Лесной Дед угадал. Покосов приехал к Алехину, чтобы получить свою долю барыша от операции с золотом. Но тот состроил недоумевающую физиономию и спросил:

— Твою долю барыша? Это как же?

— Да так: золото продано и нужно поделить барыш.

— Да ведь золото-то я купил.

— Ну так что?

— Ну и барыш мой.

— А я-то как же с сыном? Что же мы, даром трепались полтора месяца!

— Зачем даром! Вы по моему делу ездили, ну и должен я вам заплатить, вроде как моим служащим.

— Служащим! Да разве я нанимался к тебе на службу! Приказчиком к тебе поступал?

— Ты как хочешь называй, а работали для меня, ну и были, значит, у меня на службе!

— Выходит, на жалованье мы у тебя были, – иронически улыбнулся Покосов.

— А как же иначе? Без жалованья никто не станет служить.

— Да ведь это дело не такое, чтобы за жалованье его делать.

— Отчего же, всякое дело можно за жалованье делать. Жалованье только разное бывает.

— Да каким же ты жалованьем оплатишь, когда люди головой рисковали и… в каторгу могут попасть.

— Ну головой-то рисковали вы по собственной глупости. Я вас посылал только отыскать людей, а вы по своей глупости вздумали их прикончить. Так это уж ваше дело, я тут ни при чем. И ежели они вас пристрелили, так не моя бы вина была, а ваша.

— Выходит, только приказчичье жалованье нам с тебя приходится получить, – горько улыбнулся Покосов, – и больше ничего?

— Что же еще-то?

— Так. И сколько же ты положишь?

— Да рублей по двести, я думаю, не обидно будет.

— Хорошее жалованье! – усмехнулся Покосов.

— И я тоже думаю. За полтора месяца двоим приходится шестьсот рублей.

— И это деньги!

— Не щепки, – спокойно подтвердил Алехин. – Для зимнего времени заработок хороший.

— Да что же ты, в самом деле, грабить нас хочешь?! – не выдержал наконец Покосов.

— Какой же тут грабеж?

— Да ведь мы думали, едем на общую добычу, ну и барыш пополам, поровну.

— Думали! А вы говорили мне об этом?

— Не говорили. Да тут и говорить не надо. Это само собой разумеется.

— Разумеется! – усмехнулся Алехин. – Однако ты так разумел, а я совсем иначе.

— Ты просто разбойник.

— Ну про разбой-то нам с тобой лучше помолчать.

— Как это помолчать?

— А так, не нам с тобой об этом говорить! А ежели ты в долю co мной хотел идти, об этом тогда надо было сказать. А пропустил время – на себя пеняй.

— Так я же, выходит, виноват?

— А кто же еще? Всяк о себе должен думать. На то и щука в море, чтоб карась не дремал.

— Щука и есть! Подлинная щука! Живьем всякого глотаешь.

— А ты, поди, не глотал бы, если бы Господь ума побольше тебе дал? С пароходом-то вы тоже хорошее дельце задумали было. Да не сумели.

— Что ж пароход! Пароход – это другое дело. Тут несчастье. Это со всяким может случиться.