Амурские волки - Коллектив авторов Страница 171

— Оставь, пожалуйста! – махнул рукой Алехин. – Какое тут несчастье! Не сумели поджечь! Это глупость, не несчастье!

— Ты вот умен, так всех и съедаешь.

И Покосов хлопнул дверью и вышел.

Глава 91

Расплата

Инспекторский пароход подошел к казенной пристани. Хулиганова вывели из трюма. Он взглянул на пристань и поник головой. Пристань была полна народом. Тут были и враги, и друзья поджигателя. Одни пришли, чтобы удовлетворить чувство злорадства, другие – из сочувствия, ради поддержания бодрости духа. Хулиганову было мучительно стыдно и пред теми, и пред другими. Он, один из уважаемых граждан, и теперь предстал пред любопытной толпой в таком виде.

И действительно, вид его был некрасив. Его скорее можно было принять за пропойцу-босяка, чем за домовладельца и промышленника, разъезжавшего на собственном рысаке. Прожженный на спине пиджак висел клочьями. Весь костюм помят и покрыт грязью и золой.

— Володя, дорогой! Что с тобой сделали! – крикнула жена поджигателя, как только его свели на сходни.

Но ее тут же перебил другой голос:

— Ты спроси его лучше: что он сделал?

Часть публики захохотала.

— Вишь ты, как старался!

— И пароход сжег, и спину себе спалил!

— В воду бы его, разбойника!

— С камнем на шее, а то выплывет, собака!

— Расходись, не напирай! – крикнул околоточный. – Осади назад.

Репортер местной газеты «Пропащий край» подробно заносил в книжку все детали встречи и состояние костюма Хулиганова.

Публика напирала на конвой. Полиция честью просила разойтись, но не мешала насладиться зрелищем, понимая законное любопытство обывателей в таких необычайных обстоятельствах. Хулиганов шел, не поднимая головы, между двумя рядами зрителей.

— Что голову-то опустил! – кидали ему из толпы. – Взгляни на нас хоть одним глазком.

— Умел кататься, умей и саночки возить.

— Это тебе за отца Господь такое возмездие послал, – серьезно и без злобы сказал седой старик с большой бородой.

Хулиганов вздрогнул.

«И то, должно быть, за него Бог наказывает», – подумал он.

И перед ним встала распростертая фигура старика-отца с пробитой головой.

— От Бога не скроешься, – продолжал седой старик. Он везде найдет. И каждому воздаст по делам его.

«Воздаст! Еще как воздаст-то! – подумал Хулиганов. – Легче провалиться бы теперь, чем выносить такой позор».

Конвой с арестантом прошел пристань и мостки. На берегу толпа загудела.

— Вот он, вот он!

— Ведут! Ведут!

— Хор-рош!

— Ха-ха-ха!

— Купец настоящий!

— Эй, ты! Подними голову-то!

— Зверюга! Пароход с людьми вздумал сжечь.

— Самого бы его поджарить.

В Хулиганова полетели комья грязи и мелкие камни. Сопровождавший арестанта пристав нахмурил брови и крикнул:

— Эй, вы, там! Языком болтай, а рукам воли не давай! В конвой попадете, худо будет.

Это подействовало. Но усилились издевательство и злобные выкрики. Теперь уже слышны были не отдельные голоса, а гудела вся толпа угрожающе, злобно. Было ясно видно, что, если бы не конвой, толпа разорвала бы поджигателя на части. Живая волна людей колыхалась и напирала на конвой и цепь городовых.

— Осади! Осади! – кричали городовые.

Но их окрики не производили никакого действия. Их просто не было слышно в задних рядах, откуда, собственно, и шла инициатива. Попавшим в задние ряды хотелось хоть одним глазком взглянуть на поджигателя, и они напирали на передних. При подъеме на кручу берега толпа так стеснила конвой, что один из конвойных, сопротивляясь напору толпы, споткнулся и стукнул замком ружья о землю. Раздался выстрел.