Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин Страница 173

***

Артем Тимонин с погонялом Француз сидел на трешке уже три года. Он был профессиональным угонщиком автомобилей и в основном специализировался на дорогих японских внедорожниках. Уверял, что не существует никаких суперсигнализаций или сверхсекретных систем защиты, которые он не смог бы вскрыть или преодолеть. Сидеть ему оставалось еще половину срока — три года, поэтому он активно старался набрать баллы для прохождения УДО. За способность потрясающе рисовать был официально трудоустроен в клуб художником, где неформально подрабатывал себе на хлеб с колбасой татуировками. Набивал он классно и с большой фантазией, поэтому к нему выстраивалась очередь. Брал он за свои труды пачку дорогих сигарет «Парламент» или сто рублей за рисунок размером со спичечный коробок. Как артистическая особа и человек, подверженный увлечениям, Тема частенько попадал в разные неприятные истории: крупные проигрыши в азартные игры, сочинение всяческих небылиц и болтовня языком, за что был неоднократно бит как блатными, так и дубаками.

Вечером он пришел к Грише в карантинный барак пообщаться о планах на остаток срока и предложил идти к нему на работу в клуб. Сообщил, что Бойко — замначальника по производству — находится под домашним арестом по делу Шеина.

— Я тебя сто пудов официально трудоустрою, зуб даю! — клялся Тимонин. — Раз ты на семерке в клубе концерты вел, то и у нас тоже будешь.

— Меня Пузин не пропустит, — заявил в ответ Григорий. — Он позавчера Болтневу при мне заявил, что мест в клубе нет, когда тот меня ему предложил в качестве работника.

— Да я с ним договорюсь, сто за сто! Даже не переживай об этом! — уверял Тема.

— Ну, я не против, конечно. Попробуй… Что от меня за это потребуется?

— Полтос, — тихо ответил Француз и отвел взгляд. В комнате повисла тишина. — В эту сумму входит не только твое официальное трудоустройство, но и поощрение в декабре и зеленая бирка в феврале. Как, согласен? Только деньги нужны срочно.

— И как срочно? — ради любопытства спросил Григорий.

— Смотри, не буду от тебя скрывать… Я тут в очередной раз крупно проигрался в карты, поэтому двадцатку из этого полтоса отдам за долг, а на тридцатку куплю мобильников на воле, и мне организуют вброс, так что еще два конца и заработаю. Кстати, ты не хочешь поучаствовать со мной в этом бизнесе? Дело беспроигрышное, зуб даю!

— Зубов не хватит, Тема, всем давать! — пошутил Тополев. — Нет, вбросы меня совершенно не интересуют, так как это дело незаконное и слишком рискованное. А вот про клуб я готов подумать, но сперва мне надо увидеть хотя бы нейтральную позицию замполита по этому вопросу.

— Хорошо, я завтра же с ним поговорю. А ты готовь деньги! — взволнованно произнес Артем и убежал в отряд.

Слух о Бойко оказался ложным. Владимир Евгеньевич, услышав, что Тополев вернулся, сразу же поставил своим подчиненным запрет оформлять его выход на работу на промку, что и подтвердил на комиссии по распределению на следующий же день.

На три дня позже положенного срока Гришу вызвали в кабинет начальника колонии. В комнате сидело человек десять: все высшее руководство, врач, психолог, оперативники и отрядники.

— Ну что, Григорий, пойдешь к блатным в пятый отряд? — спросил Болтнев и широко улыбнулся.

— Спасибо большое, что вспомнили о том, что я в карантине! А то я уж подумал, что до следующего октября буду там сидеть. А по поводу пятого… Куда отправите, туда и пойду! Везде хорошие люди найдутся, — ответил Тополев и так же улыбнулся в ответ.