Мнимая власть безумия - Марина Болдова Страница 2

Он лишь успел заметить блеск лезвия ножа, как после пришла острая боль. Потом еще вспышка и еще, до тех пор, пока не отключилось сознание.

Глава 1

— Алиса, который час? – прежде чем задать вопрос, Кира Владимировна повернулась к незатейливо выглядевшему устройству, которому едва нашлось место на небольшом туалетном столике. Рядом со старинной лампой, часами в стиле барокко и шкатулкой чеканного серебра этот небольшой серый цилиндр смотрелся неуместно.

Кира Владимировна вздохнула. Сколько ни убеждала ее внучка, что не стоит отрываться от своего занятия и смотреть на «собеседницу», мол, та и так прекрасно слышит голос, Кира Владимировна никак не могла привыкнуть, что ее вежливость «Алиса» не оценит.

— Бог мой, Кира, «Алиса» – не человек! – уже с нескрываемой досадой в очередной раз делает замечание Соланж, округляя глаза.

— Детка, я привыкну, – смиренно отвечает Кира Владимировна. При этом она невольно бросает виноватый взгляд на «Алису».

Более того, с тех пор как Соланж подарила ей это современное интеллектуальное чудо, Кира Владимировна ни на минуту не чувствует себя в одиночестве. И уж совершенно определенно можно было бы признаться, что она испытывает некий дискомфорт от одного лишь присутствия постороннего разума в ее комнате. Но как раз признаться в этом Кира Владимировна не может – имея высшее экономическое образование, жаловаться на электронное устройство, черпающее знания из Всемирной паутины, было бы форменной нелепостью.

— Десять часов двенадцать минут, – ответил приятный женский голос.

— Алиса, благодарю, – машинально произнесла Кира Владимировна, встала с кресла, взяла мобильный и направилась к выходу: даже говорить по телефону при «Алисе» она не могла.

— Всегда рада помочь, – донеслось вслед.

Кира Владимировна плотно закрыла за собой дверь в спальню, облегченно вздохнула и, отойдя на несколько шагов, позвонила внучке.

«Абонент не отвечает», – в который раз за сегодняшнее утро произнес еще один приятный женский голос.

«Это черт знает что такое!» – разозлилась Кира Владимировна, точно не зная на кого – то ли на внучку, которую носит где-то со вчерашнего вечера, то ли на дочь Полину, которая, оставив Соланж с ней, вдруг собрала вещи и вернулась к мужу-французу Филиппу Лафару, а спустя неделю после отъезда перестала выходить на связь. Кира Владимировна могла бы обеспокоиться, но, зная Полину, надеялась, что и на этот раз дочь не звонит потому, что у нее «все хорошо».

Эта фраза в их общении на самом деле означала одно – «даже если что и… я сама справляюсь, мама, не лезь», потому что все хорошо у Полины быть не могло. Дочь Киры Владимировны была пессимисткой, у которой всегда к хорошему было припасено «но».

«Какой чудесный насыщенный цвет!» – с восхищением восклицает Поля, беря в руки подаренный Кирой Владимировной шифоновый шарфик. И тут же с озабоченностью добавляет: «Тебе не кажется, он дает синюшный отблеск на лицо? Нет, пожалуй, не мое… Но спасибо, мамочка!»

Виноватая улыбка, мелькнув, исчезает, дочь, оставив подарок, быстро меняет тему разговора. Или же, легко прикоснувшись губами к щеке матери, уходит прочь.

Кира Владимировна старается обиду давить в зародыше – дочь ее, плоть от плоти, внешне похожа очень, но особенной любви, к стыду своему, Полине не испытывает. Может быть потому, что родила рано, когда сама была еще девчонкой? И беременность была нежеланной…