Слепая зона - Сара Парецки Страница 2

Братья делали все, что могли, чтобы выселить оставшихся как можно быстрее. Они отклоняли все претензии, специально отключали воду и электричество, но, по судебному постановлению, им приходилось включать все снова. Сейчас, наверное, случился рецидив их обычных действий, игнорирующих наши (в основном мои) законные требования. Остальные арендаторы хоть и подписали петицию протеста, но не подумали спуститься со мной в подвал, чтобы разобраться с электричеством и водопроводом.

Моя самонадеянность была наказана. Я так привыкла спускаться в подвал, что даже не светила себе под ноги и, конечно, споткнулась о кусок отвалившейся штукатурки. Стараясь не упасть, я выронила фонарик и услышала звон разбитого стекла, когда он запрыгал по ступенькам.

Я вздохнула и подумала, что, если бы не этот проклятый отчет для Дэроя Грэхема, у меня было бы гораздо меньше хлопот. Что делать: вернуться за другим фонариком или отложить все до утра? К тому же я не хотела опоздать на заседание Совета женского приюта.

Был еще один нюанс: деньги Дэроя поступали на мой счет для нового офиса. Если я не представлю отчет вовремя, Дэрой ждать не будет – он работает и с другими инвестиционными фирмами, многие из которых раз в двадцать больше моей.

Я неуклюже спускалась по лестнице. На электрическом щитке было аварийное освещение, под ним стоял ящик с инструментами; если я смогу добраться туда, не сломав себе шею, все будет отлично. Настоящий ужас на меня наводили крысы, истинные хозяева подвала. Когда я светила на них фонариком, они медленно уходили из светового круга, с наглым высокомерием постукивая хвостами.

Я нащупала в темноте провод и вдруг услышала звук, явно исходивший из человеческих уст. Я застыла в оцепенении. Неужели Калпепперы наняли хулиганов, чтобы запугать меня и заставить выехать? Или это воры, забравшиеся в подвал пустого дома, чтобы чем-то поживиться?

Я опустилась на колени и поползла вправо, где стоял мусорный ящик, за которым можно было спрятаться. И притаилась, вслушиваясь. Явно это был не один человек. Кто-то дышал так, будто у него вот-вот начнется приступ астмы. Я почувствовала, что эти люди напуганы не меньше, чем я. Это не особенно меня подбодрило: напуганный хулиган может вести себя отчаяннее, чем тот, кто чувствует себя хозяином положения.

Я продвинулась вправо, где, как помнила, валялись трубы, которые можно было использовать как оружие. В темноте кто-то хныкнул и тотчас замолчал. Звук напугал меня, и я задела кучу труб; они падали, как металлический град, но это не имело значения: я поняла, что плакал ребенок. Добравшись до аварийного освещения, я нашла рубильник и включила свет.

После того как мои глаза привыкли к свету, мне не сразу удалось обнаружить место, откуда доносился плач. Я осторожно пробиралась между упаковочными коробками и старой офисной мебелью, заглянула в шахту лифта и под лестницу и уже начала думать, не пригрезилось ли мне это, как снова раздался жалобный плач.

Я увидела женщину, прятавшуюся за бойлером, около нее сгрудилось трое детей. Самый маленький трясся, уткнувшись лицом в колени матери, его всхлипывание я и услышала. Старший из детей, на вид ему было не больше девяти-десяти лет, зашелся в сильном приступе астматического кашля, когда понял, что кто-то обнаружил их.