Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин Страница 20

Дерябизов застонал и открыл глаза.

– Что, мразь, очухался? Вот и хорошо. Пора тебе подыхать.

Убийца понял все сразу и поднял руки, защищаясь:

– Нет, нет, надо по закону! Пусть меня судят присяжные!

Но статский советник помнил, как часто те смягчают наказание. Голосистый адвокат споет песню про трудное детство, нелюбимого отчима или мать-алкоголичку – всегда найдется, чем разжалобить дураков. Ну уж нет…

Он представил, что его кулак – пудовая гиря, и обрушил его на темя негодяя.

Все получилось так, как сыщик и предполагал. Труп Дерябизова сдали в морг во Владимире. Предварительно полицейский врач сделал вскрытие и составил протокол. Порванные наручники и атлетическое сложение покойного произвели на него впечатление.

Белецкий пошел к премьер-министру и показал ему разломанные «браслеты»:

– Вот какого богатыря Алексей Николаич одолел. Только ему такое под силу.

Штюрмер покрутил в пальцах обломки наручников, попробовал сломать сам – не вышло.

– Однако… А сколько жертв на совести этого… как его?

– Дерябизова? Трех девушек он снасильничал, убил, а потом разрезал на части и спрятал.

Штюрмера передернуло:

– Б-р-р… И зачем такому жить?

Он покосился на товарища министра:

– Что мы обязаны сделать по закону?

Белецкий ответил:

– Имеет место подозрение, что ваш подчиненный совершил должностное преступление. Прокурор уже возбудил в отношении его предварительное следствие. Вы как министр должны провести в ответ собственное служебное дознание.

– Ага. А что потом?

Степан Петрович терпеливо объяснил премьеру и одновременно министру внутренних дел:

– Если дознание подтвердит вину Лыкова, вы даете министру юстиции согласие на проведение против него следственных действий.

– А если не подтвердит?

– Тогда отказываете, и дело прекращается, не начавшись.

Штюрмер уточнил:

– Стало быть, я могу своей властью отмыть Лыкова перед юстицией?

– Точно так, Борис Владимирович.

Министром юстиции был Хвостов-старший, Александр Алексеевич, которому предшественник Штюрмера Хвостов-младший приходился племянником.

– Утрем дяде нос, – воскликнул хозяин кабинета. – Лыков молодец, надо давить лиц, подобных э-э…

– …Дерябизову.

– …Дерябизову, как вшей. Сообщите министру юстиции, что я не даю своего согласия на проведение против статского советника следственных действий. Поскольку проведенное мною служебное дознание не выявило в его действиях вины. Была попытка побега опасного преступника, обладавшего огромной физической силой. Чему подтверждение вот эти порванные наручники… Пусть Алексей Николаевич спокойно служит дальше. Более того, выпишите ему наградные в размере рублей ста – ста пятидесяти, за проявленную отвагу. Говорят, он не первого так на тот свет спровадил? У Лыкова свой собственный суд в голове? А, Степан Петрович?

Белецкий подтвердил:

– Не первого. Служба у Алексея Николаевича тяжелая: с самым отребьем бороться. Наиболее опытный человек не только в департаменте, а во всем министерстве. Я вот выше его по должности, тоже много чего повидал, но мне и не снилось то, что выпало ему. Четырнадцать ранений! А эти прокурорские – отстранить от должности. Как отстранить, почему? Из-за убийцы и маньяка? Война идет, дел по горло, а они отстранить… Кто тогда будет ловить злодеев?

Штюрмер хлопнул ладонью по столу: