Темная флейта вожатого - Владимир Волков Страница 20

Иван Павлович энергично замотал головой. Лицо его снова раскраснелось, особенно выделялись ставшие багровыми уши. Стаев кивнул и хмыкнул. Затем он поднялся и подошел к зеркалу. Здесь он причесался, одернул рубаху, отряхнул брюки, повернулся одним боком, а потом другим, критически оценивая себя, словно собирался на свидание. Потом он обернулся к Ивану Павловичу и воскликнул таким тоном, будто просил по крайней мере в двадцатый раз:

— Ну что ж, показывайте вашего Шайгина! Посмотрим, что он за зверь такой…

Они вышли на улицу. За ними было увязался майор Ким, но Стаев в довольно резких выражениях дал понять начальнику отделения Комово, что его присутствие в изоляторе нежелательно. Ким надулся, изобразил на широком лице улыбку и пожал плечами. Он выждал, когда следователь и директор удалятся на приличное расстояние, и двинулся за ними следом, стараясь держаться за кустами.

Стаев и Иван Павлович прошли до изолятора. Директор остановился у двери и показал пальцем на окно. Стаев подошел и заглянул внутрь с интересом аквариумиста-любителя, которому предлагают приобрести какой-нибудь редкий экземпляр.

— Жук-щелкун? – сказал следователь, не поворачиваясь. – Или нет… Кордулегастер кольчатый. Не-е-ет! Скорее какой-то шершень.

Стаев потер толстое ухо и стрельнул глазами в директора.

— Кажется, он староват для вожатого. На вид ему лет тридцать. А галстук зачем? Он пионер?

— Да это так… – Иван Павлович потупился и шаркнул ногой.

— Открывайте! – скомандовал Стаев.

Директор достал ключ, отпер замок и приоткрыл дверь, пропуская следователя. Тот шагнул внутрь. Иван Павлович через окошко наблюдал, как Стаев берет стул, располагается за столиком напротив Шайгина. Тот сидел на кушетке, привалившись к стене и вытянув длинные ноги. Глаза его были открыты, но не двигались и смотрели прямо перед собой.

Минуты две следователь и вожатый сидели друг перед другом, как шахматисты перед невидимой доской в ожидании начала партии. Только один не был заинтересован в сражении, а другой медлил с первым ходом. Иван Павлович, сдвинув брови, наблюдал за происходящим. Вот Стаев наклонился, пошевелил разбросанные на столе листы и на миг замер. Он взял один, второй, третий, прищурился и вдруг вскочил как ошпаренный. Дрогнул шаткий столик, загремел отлетевший в сторону стул, поднялись в воздух и беззвучно опустились на стол листы бумаги.

Директор даже вскрикнул, когда Стаев согнул ноги в коленях и двинулся на вожатого, как атакующий боксер. Рука схватила Шайгина за горло, приподняла с кушетки, но тут же отпустила. Вожатый плюхнулся обратно, ударился затылком о стену и снова замер в кукольной позе. Лицо его не изменило выражения, и только губы растянулись в кривой усмешке.

Иван Павлович отпрянул от окна, дрожа всем телом. Широко раскрытыми глазами он наблюдал, как дверь медленно открывается, а из проема по частям появляется следователь Стаев: сначала просунулась голова, потом плечи с руками, далее торс и заплетающиеся ноги, едва переступившие порог. Атлас выскользнул из руки следователя, упал в траву и открылся на цветном развороте.

— Едрить твою в дыхало! – пробормотал Стаев, утирая бледное лицо.

Он тяжело и шумно дышал, как после схватки, глаза его смотрели вниз и вбок, а тело все дрожало. Так он и стоял с минуту, держась рукой о косяк. Иван Павлович перевел взгляд на книгу в траве. На развороте красовалось изображение огромного мотылька с распростертыми крыльями. Рисунок на головогруди напомнил лицо с широко открытым ртом и огромными провалами вместо глаз. «Бражник мертвая голова» – бежала надпись внизу страницы.