Горячее Белое море - Николай Свечин Страница 20

Подполковник возразил:

— В Берлине поймали бы, а на Мурмане у шпионов возможности проверок ограничены.

— Они запросят тот же Берлин, есть ли у них другие офицеры, что сидели в штрафном лагере Тоцкое в одно с тобой время и тоже сбежали, но успешно. Был ли рядом с ними пулеметчик Матеус? Вот ты и сгорел.

— А такие успешные беглецы из-под Оренбурга имеются?

— Не знаю, но скоро узнаю, — пообещал Таубе. — Ну, для первого раза хватит. Идите перекусите, а я займусь открытыми письмами. Ты, Алексей, вернись сюда через два часа, заберешь бумаги и сразу в Петроград. А ты, Брюшкин, проживешь в Ставке еще несколько дней, будем думать над деталями операции. Повторю: времени в обрез, прохлаждаться некогда.

Глава 3

Сборы в дорогу

Лыков с Азвестопуло взяли в департаменте легковой самоход и отправились по инстанциям. Начали они с Российского Общества Красного Креста — РОКК. Именно при нем было создано Центральное бюро о военнопленных. Сыщики прикатили на Инженерную улицу, дом 4, и поднялись по неметеной лестнице на второй этаж. В приемной они увидели симпатичную пишбарышню[32], ловко барабанившую изящными пальчиками по клавишам ремингтона. Сергей фамильярно ей подмигнул и шепнул шефу:

— Какая демимордочка![33]

— Что вам угодно, господа? — деловито осведомилась секретарша. После мобилизации на войну большого количества мужчин секретарские должности все чаще занимали особы женского пола.

— Нам бы кого-нибудь из чиновников, ответить на вопросы по делам военнопленных, — веско заявил Лыков.

— На месте господин Тертышников, начальник отделения по взаимодействию с организациями Красного Креста Центральных держав.

— То, что нужно. Отведите нас к нему.

— Прошу прощения, а как вас представить?

Статский советник подал свой открытый лист, подписанный генерал-адъютантом Алексеевым. Барышня, увидев росчерк наштаверха, изменилась в лице и убежала с бумагой в один из кабинетов. Через секунду оттуда вышел господин с лихими военными усами, но в партикулярной тройке:

— Тертышников Киприан Самойлович, весь к вашим услугам. Прошу ко мне.

Гости расселись через стол с хозяином, и тот спросил:

— Что желает знать Департамент полиции?

— Нам с коллежским асессором Азвестопуло поручено Царской Ставкой разобраться с ситуацией на строительстве Мурманской железной дороги.

Краснокрестец сразу помрачнел:

— М-да…

— Там действительно так плохо?

— Хуже трудно себе представить, честно говоря… Но какие именно сведения вас интересуют?

— Условия содержания германских военнопленных.

— Именно германских? Австро-венгерские, турецкие и болгарские не требуются?

Азвестопуло оживился:

— А что, у нас и болгары в полоне сидят?

— Да, примерно полторы тысячи. Их захватили на Салоникском фронте.

— А…

Лыков пресек начавшуюся болтовню:

— Начните, пожалуйста, с азов. Какими актами регулируется положение военнопленных?

— Указом государя императора от октября тысяча девятьсот четырнадцатого года, когда впервые появилась эта категория иностранноподданных. Указ утвердил «Положение о военнопленных». Там, в частности, было сказано, что с законными защитниками своего отечества следует обращаться человеколюбиво. Но ни одна из воюющих держав реально подобных обязательств не выполняет.

— Почему, Киприан Самойлович?

Чиновник развел руками: