Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 204

– Вот как? Я думал, вы скажете, что он лгал, уверяя, что они вообще были прикручены.

– А я думал, что вы удивитесь тому, что он вообще лгал.

– Откровенно говоря, не очень. С учетом того, кем он был заявлен.

– Ну, на сей раз, к счастью для Армитеджа, он тут не причем, – съязвил я. – А что? У вас и на мистера Файнда что-то есть?

– Так, – отмахнулся он. -Кое-что.

– Так почему бы не дать ему по рукам, коль он позволяет себе такие методы?

– Успеется. Мы пока не обращались к доктору Джонсону. Боюсь, если возникнет такая необходимость, мы столкнемся с точно такой же проблемой, что преподнес нам этот отставной майор. Что и говорить, лгунов в этой истории предостаточно. Прямо и не знаешь, кому первому надрать хвоста. И вообще, что-то я такого забавного разбирательства не припомню. Во всяком случае, уж точно не в Олд-Бэйли. Что скажете?

Я промолчал. Не без стыда. Фраза об избытке лгунов прозвучала насмешкой вполне заслуженной, ведь призыв обуздать Файнда прозвучал из тех же уст, что едва ли не только что признались в том, что клиентом Холмса был не тот человек, о котором говорилось в суде. В самом деле, призыв лжеца покарать другого лжеца не мог не забавлять.

– Так что там насчет ножек? – вернулся Лестрейд к отставленному вопросу. – Прикручены они были или нет?

– Прикручены.

– Но, если вы не осматривали комнату, как вы можете быть в этом уверены? Почему бы Армитеджу не выдумать это специально для вас? Как и все остальное?

– Можете мне поверить, инспектор.

– Вы видели все это собственными глазами?

– Да.

– Ах, да! Понял. Еще в то время, когда занимались здоровьем Джулии Стоунер, верно?

– Да.

– Но, позвольте. В чем же тогда по-вашему состоит ложь Джонсона? Что кровать была закреплена не Ройлоттом? Или что это сделал он, но с другой целью?

Я понял, что еще немного, и он вытянет из меня все, что касается моего пребывания в Сток-Моране. Он уже выведал, что я психиатр, пусть и в отставке. Еще не хватало, чтобы он пронюхал, что я психиатр с инженерным уклоном.

– Он утверждал, что Ройлотт закрепил кровать, чтобы Джулия не смогла ее раскачать и опрокинуть.

– Так.

– Но он не знал, что Джулия ни за что бы не стала раскачивать кровать.

– Почему?

– Потому что ее укачивало. Она страдала морской болезнью.

– Но кровать стояла на суше. Суррей довольно далеко от побережья.

– Да хоть в горах. Это ничего не меняет. Говорю вам, Джулия панически боялась качки.

– Значит, и на качелях…

– Ни за что!

– Прогулка верхом…

– Ни в коем случае! Эта проблема проявилась еще в младенчестве. То есть буквально с колыбели, которую пришлось…

– Тоже прикрутить, ясно. Но тогда, выходит, причина фиксации кровати не установлена? Значит, и подозрения насчет смерти Джулии тоже остаются в силе?

– Говорю вам, инспектор, вы рано списали «Пеструю ленту» со счетов.

– Хорошо, взглянем на нее вашими доверчивыми глазами. Если все, ну или самое главное в ней правда, зачем мистер Дойл заменил Армитеджа на мисс Стоунер?

– Не знаю. Честное слово, инспектор, не имею ни малейшего понятия, зачем он это сделал! Возможно, ему как и вам было известно о моем знакомстве с сестрами Стоунер…

– И?

– И он счел более… логичным, что ли, что к нам за помощью обратится моя знакомая. Как бы по старой памяти, если хотите.

– Не хочу, поскольку звучит это неубедительно. В рассказе мисс Стоунер подана так, будто и вы, как и Холмс видите ее впервые.