Жертва и другие - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 205

— И что?

— Тебя воспитала я, но ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило отучить тебя нападать сначала на домашних животных, потом на детей в садике, в который ты ходил, а потом на одноклассников. Но в основном, конечно, одноклассниц. Я очень долго надеялась, что ты пошел в нашу родню, а не в отца, и что все эти твои приступы агрессии — последствие стресса. Все-таки смерть матери — серьезная травма. Но теперь окончательно поняла. Ты болен, Дима. И тебе нужно лечиться. Ты в этом не виноват, но если ты не пойдешь к психиатру добровольно, то с твоей стороны это будет уже преступлением. Причем осознанным.

За время рассказа Валентины Груша пришла в себя, но у нее были связаны руки и ноги, так что она могла только слушать этот жуткий рассказ. В это время из подпола выбрался и… Ахмет Одывар собственной персоной.

— Демон, там менты. Много. Что делать будем?

— Да заложника возьмем, точнее заложницу. — Он схватил Грушу и, прикрываясь женщиной как щитом, потащил ее к выходу. А с улицы уже неслось в громкоговоритель: «Дмитрий Солохин, все выходы перекрыты. В случае сопротивления мы уполномочены стрелять на поражение».

— Правда? А сучку ментовскую тоже пристрелите? — открыв двери дома и выталкивая вперед Грушу, заорал отморозок.

— Это моя жена Груша, Лев Иванович, скажите своим не стрелять, — в ужасе глядя на Гурова, попросил его Александр.

Когда она позвонила ему, а потом пропала и перестала отвечать на звонки, Вольжанский сразу же понял, что случилось неладное, и немедленно позвонил Гурову. Они уже ехали в сторону Звенигорода, так что кардинально менять маршрут не пришлось. Они вызвали спецназ и помчались в Жаворонки. Прибыли вовремя. Хозяйка, где арендовалась Груша, сказала, что та могла пойти к «ведьме» Валентине, просто познакомиться, из женского любопытства.

— Он взял ее в заложники и прикрывается как щитом. Что будем делать? — продолжал паниковать Вольжанский. В обычной ситуации для него такое поведение было нетипичным, но тут в заложниках находилась его жена, и Александр потерял голову.

— Спросим, чего хочет. Не паникуй, Александр Матвеич, справимся. Солохин, не трогайте женщину, что вы хотите?

— Два миллиона рублей, вертолет, и мы с другом улетаем.

— Вы серьезно? Где мы вам сейчас вертолет найдем и два миллиона? Давайте такси и карту с 500 000 рублей? И, кстати, с каким другом?

В это время из дома вышел бледный как полотно Ахмет Одывар и молча встал за спиной Демона.

— Глумишься, начальник?

На самом деле Гуров тянул время, пока спецназ пробирался к дому с задней стороны. Но ситуацию спасла Валентина. Она неожиданно подошла со спины к племяннику, тихонько открыв дверь, и со всей силы дала ему огромной чугунной сковородкой по голове. Демон упал, обливаясь кровью. Груша освободилась от веревок, вырвалась наконец из его рук и рванула к мужу. Александр прижал ее, ревущую навзрыд, к груди, обнял.

— Я больше ни в какие командировки не поеду без тебя, горе ты мое обрядовое. Поняла?

— А я без тебя, — хлюпая носом, в тон ему ответила Груша. — Ты мне потом все расскажешь, да?

— Конечно.

Ахмета Одывара немедленно взяли и обыскали. У него за пазухой обнаружили сверток, в котором сверкали, переливаясь, бриллианты и изумруды князей Чоговадзе.

— Ну вот они, камни эти, теперь, похоже, про́клятые… Столько проблем из-за них было и смертей, — задумчиво глядя на гарнитур, сказал Гуров.