Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 23

— А вечером давайте пройдемся по Цветнику! От Филармонии и вниз. Можно и до Провала дойти, это в другую сторону. Далековато, но вечером не слишком жарко.

Маня поправила очки, растрепала и без того растрепанные волосы и решила определить положение — собственное и этого человека, который так явно напрашивался в кавалеры.

— Вадим, спасибо вам за обед и за гостеприимство. — Она улыбнулась писательской улыбкой. — Мне нужно наладить здесь свою жизнь, начать работать и… сделать еще одно важное дело.

— Я вам не помешаю.

— Кроме того, я замужем, — добавила она ради пущей важности. — Моего мужа зовут Александр Шан-Гирей, он знаменитый писатель, может, слышали?

Он покачал головой:

— К сожалению! Мне совершенно некогда читать.

— Бывает, — посочувствовала Покровская.

— Я не собираюсь… разбивать вашу семью, — сказал Вадим насмешливо. — Я просто хочу показать свой город женщине, которая мне понравилась. Что вы имеете против?

— Я вам понравилась? — уточнила Маня.

— Именно так.

— Вот и прекрасно! — подытожила Маня. — Нам нужно идти, у нас еще вещи не разложены. Можно я сама за себя заплачу?

— Вот чего нельзя — того нельзя.

— До свидания, Вадим.

Она выбралась из-за стола, вытащила Вольку и пошла, хромая на левую ногу сильнее, чем ей хотелось бы.

Она точно знала, что Вадим смотрит ей в спину.

…Хорошо, если на спине нет мокрого пятна, жарко невыносимо!

Надо же, она ему понравилась! Кто бы мог подумать!..

Вадим проводил ее глазами, и, когда она отошла достаточно далеко, взялся за телефон.

— Да, нашел, — сказал он, достал зубочистку и стал лениво ковырять в зубах. — Она, точно она. Не, пока не повелась, но я ее сделаю. Ты ж понимаешь, я умею!.. Умею и имею! Слушай, через два дня я буду с ней спать, а через неделю она все подпишет. Я тебе говорю!

Он немного послушал, сломал в пепельнице зубочистку и расстегнул еще одну пуговицу на рубахе.

— По-моему, совсем дуреха. Я ей то, се, про красоту ее, а она только удивляется. Таких голыми руками бери, даже бабок не нужно. Такие словам верят, прикинь, только в уши дуй!

Он еще послушал.

— Да какая там красота!.. Два метра ростом, толстая, и морда красная, и еще стриженая! Помнишь, у нас прапор такой был в учебке, так вот, один в один! Ну да!..

Он нажал кнопку отбоя, кинул телефон на скатерть и подозвал официантку:

— Лапуль, сделай мне кофейку покрепче. Коньячку рюмочку и воды холодной. С вами, с бабами, свяжешься, последние силы потеряешь…

Вздохнул и расслабленно закурил.

Утром первым делом Маня позвонила лучшему другу Володе Береговому.

Береговой работал в издательстве начальником всех айтишников, Маню обожал по-братски и был готов ради нее на все — в рамках приличий, как неизменно уточняла Катька, жена Берегового.

— Володь, как мне найти в Пятигорске бывшую жену шеф-повара Анатолия Истомина?

— Которого убили надысь?

Умник Береговой любил время от времени выражаться как посконный и домотканый тульский крестьянин.

— А на что тебе его жена сдалась?

— Володь, ты можешь сказать, как мне ее найти? Что тебе подскажет всемирный разум?

— А почему в Пятигорске?

— Береговой, отвяжись от меня.

— Как звать-то хоть ее? Не знаешь?

Маня сказала, что не знает, но думает, что интернет знает все.

— Это то-о-очно, — протянул Береговой. Слышно было, как далеко, в Москве, он быстро набирает что-то на клавиатуре. — Интернет все-о-о-о знает… А где сама-то, Манечка? В деревне?