Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин Страница 232

— Предельно, — ответил Гагик, взял стопку одеждой и вышел за дверь.

— Не знаешь, кто это был? — спросил Гриша у дневального Антона.

— Банкир какой-то вроде. По его поводу Жукова на вахту вызвали для консультаций.

— Ну, тогда понятно, откуда столько гонора взялось! Ничего, скоро на землю спустится и станет другим человеком. Его, наверное, к Матвею Жмурину привезли, чтобы тот не скучал. Скоро какую-нибудь «шишку» из Центрального банка России посадят, чтобы у нас в лагере полноценное финансовое сообщество сидело с банкирами и регулятором заодно.

В течение всей недели к Баблояну в карантин пытались проникнуть блатные разных уровней, чтобы уговорить пойти в свой отряд, но Жуков и дневальные, как и требовали оперативники, не пускали их на территорию и даже не брали от них маляв, чтобы передать банкиру. Гагик сам вызвался на разговор с завхозом ПФРСИ и попросил дать ему мобильник, чтобы позвонить домой. Дневальный привел его в кабинет на втором этаже и ушел.

— Не могу, понимаешь? — объяснял ему Жуков. — Запрет на тебя стоит от мусоров! Сам начальник оперчасти с меня слово взял не давать тебе связи.

— Да я только один звоночек сыну сделаю: сообщу, что доехал и все! — продолжал просить Гагик.

— Я могу дать ему свою трубку, — заявил Гриша. — Я никому никаких обещаний не давал и на ментовскую тему клал с прибором.

— Всем попадет, если на вахте узнают! — предупредил завхоз.

— А как они узнают? От кого? Нас тут трое в комнате. Я не расскажу, ты тоже не станешь, а Гагику и подавно это не нужно. Поэтому пусть звонит, куда хочет! А если вдруг и узнают менты, то смело можешь все валить на меня: мне домой скоро.

— Хорошо. Звоните! — согласился Жуков. — Но говорить будете в нашем присутствии. Это мое условие.

— Согласен, — обрадовался Баблоян и взял у Григория сотовый.

Он разговаривал минут пятнадцать и в основном на армянском. Из тех фраз, что он произнес на русском, Гриша понял, что этап в эту колонию он купил и очень ждет от сына информации по встрече с каким-то большим человеком.

— Спасибо огромное! — поблагодарил банкир и отдал трубку Тополеву. — Сколько я должен за этот разговор?

— Нисколько. Я не бедный человек и могу себе позволить разговаривать по сотовому долго и другим давать такую возможность.

— От души! Этот звонок был очень важен для меня, — сказал Гагик и дал понять, что готов к дальнейшему общению, а не как давеча, при их первом разговоре.

— А почему вы не пошли в карантин к Мише Камазу? Были бы там, как у Христа за пазухой: с телевизором, прогулочным двориком, мягкими шконками и, главное, с постоянной связью по вечерам, — поинтересовался Жуков.

— Я не приемлю для себя режим и не собираюсь сотрудничать с мусорами! — гордо объявил Баблоян.

— Я слышал, вы купили себе этап сюда, на тройку? Если это правда, то почему именно сюда, на красную зону? — поинтересовался Григорий.

— Да, купил! За миллион рублей. Очень авторитетные люди подтвердили, что отсюда я смогу очень быстро освободиться по УДО — даже в этом году.

— Раньше расценки были намного скромнее, — усмехнулся Гриша. — С меня в 2015 году просили всего сто тысяч за выбор колонии.

— Цены растут! И не забывайте, что я в их глазах — миллиардер, а значит, и ценник для меня соответствующий.

— Ну да, это рынок: спрос рождает предложение, — подтвердил, ухмыляясь, Григорий, поняв, что либо его собеседник врет, либо его развели, как лоха. — А как вас могут освободить в этом году, если у вас срок семь лет? Подать на УДО можно только по достижении половины срока отбытия наказания, а он у вас только в 2018…