Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин Страница 233

— Не знаю, как там по закону, но мне это лично прокурор обещал, когда я в Тамбове был на ПФРСИ.

— Ну, раз обещал… А кого вы там хотели на кукан надеть[153]? Простите, что напоминаю, но в вашем разговоре проскочила фамилия Курбатов.

— Да, именно эту гниду! — с ненавистью произнес Баблоян. — Он был председателем правления моего банка и сдал меня мусорам по полной программе. Я именно из-за него здесь. Выйду — убью скотину!

— А его случаем не Олег зовут? — переспросил Гриша.

— Да, Олег Курбатов… Знаете, что ли, его?

— Конечно, знаю! Он в нашем отряде сейчас исполняет обязанности завхоза. Прежний на повышение ушел, на промку, а Олег еще в июне приехал и, как поднялся в барак, сразу взял на себя обязанность следить за порядком. Так что долго ждать не придется: скоро сможете впиться в его горло и гордо, с высоко поднятой головой, уехать на строгую зону с новым приговором суда — еще лет на пять. За Курбатова больше не дадут!

— Давай на «ты»? — предложил Тополеву Гагик, признав в нем близкого по духу человека.

— Давай! Я только за. Все равно в наш отряд распределишься, и, хочешь — не хочешь, общаться придется.

— А ты в каком отряде?

— В самом красном, образцово-показательном восьмом! — задорно ответил Григорий и подмигнул Гагику.

— Не-е-е! Я только на черную сторону пойду! Мне не по понятиям в шерсти[154]сидеть. Меня знакомые воры не поймут!

— Ну, во-первых, это не тебе решать, а Хозяйке — начальнику лагеря. Думаю, что твой вопрос уже давно закрыт и тебя в восьмой распределили, как только ты ворота этой зоны пересек. Во-вторых, если ты реально хочешь пораньше уйти домой, то из нашего отряда это сделать намного проще, чем с черной стороны. А в-третьих, там Жмурин уже корни пустил и другого медведя в своей берлоге явно не потерпит.

— Да, я знаю, что Матвей тоже в этом лагере.

— Вы что, знакомы?

— Нет, лично не пересекались, но слышали друг о друге точно. Я прокурора попрошу, и он меня в отряд к Матвею распределит, — уверенно произнес Баблоян.

— Вот увидишь! Твой прокурор то же самое скажет, что и я, могу даже поспорить с тобой тысяч на десять.

— Давай! — взбодрился Гагик и протянул Грише руку. — Разбей, пожалуйста! — обратился он к Жукову, и тот закончил ритуал спора символическим рассоединением рук.

***

В день освобождения Пудальцова, сразу же после утренней проверки, на ПФРСИ пожаловала представительная делегация руководства колонии: Болтнев, Карташов, Измаилов, ДПНК Кавалерист и несколько дубаков из его смены. Пришли они незаметно и внезапно для расслабившихся от шикарной жизни Жукова и Гриши. Телефон Тополев, правда, успел спрятать в одну их зимних курток в гардеробе, но плитку со стола и штангу из комнаты дневальных скрывать времени не было. Поэтому все это богатство, естественно, первым делом было изъято сотрудниками администрации.

— Я же докладывал вам, Сергей Александрович, что у них тут кафе «Уют», а не барак следственного изолятора! — удовлетворенно произнес Ильяс. — Устроили здесь вертеп! Я уверен, что сейчас еще и мобильники найдем!

— Не «Уют», а «Плакучая ива»! — поправил начальника оперчасти Григорий. — Пришли бы вы вчера, мы бы вас таким вкусным пловом угостили! А сегодня извините — только сосиски вареные и макароны с сыром.

— Он еще и издевается над вами! — по-доброму хмыкнул Болтнев.