Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин Страница 234

— Как можно? — подыграл ему Тополев. — Издеваться над Ильясом Наиличем? Мы с ним так дружим и почти любим друг друга, что это практически невозможно!

Измаилов скривился, покраснел и заиграл скулами, но промолчал в ответ, видя, что начальник поддерживает этот шутливый разговор.

— Вижу, что тебе не по душе такие речи, Ильяс Наильевич, — сказал Болтнев. — Найдешь мобилу — забирай себе Тополева на растерзание, а не найдешь — сам виноват!

— О чем вы? Какие мобилы у бедных несчастных зэков? — наигранно взмолился Гриша. — Книги и воспоминания о воле — вот и весь наш досуг после тяжелого ежедневного труда.

— Про труд ваш тяжелый можешь мне не рассказывать: загораете на заднем дворе с утра до вечера. Вон шоколадный весь с ног до головы! — отметил начальник колонии.

— Это у меня национальный признак — цвет кожи! Я еврей, и летом даже от лампочки загар получаю. Ничего с этим поделать не могу… Проклятая наследственность по бабушкиной линии!

— Дедушке своему расскажи! — сказал Болтнев. — А что читаете, позвольте осведомиться?

— Александр Библию перечитывает, а я все больше по юридической части. Сейчас вот Уголовно-исправительный кодекс штудирую и правила внутреннего распорядка, чтобы гражданину начальнику оперчасти обоснованно объяснять, что он вправе делать со мной, а что категорически не может, несмотря на сильное желание.

— Трепло ты, Тополев! Как ты уцелел за эти три года в местах лишения свободы, ума не приложу! — улыбнувшись, произнес Болтнев. — Баблояну ты телефон давал? Знаю, что ты! Жуков не посмел бы мой приказ нарушить.

— Если бы у меня был мобильный, — мечтательно затянул свою любимую песню Гриша, — может, я и дал бы позвонить банкиру. Я же вам ничего не обещал?

— Вот ты еврей! Так посмотришь — вроде, нормальный человек. А прожидь из тебя так и лезет наружу!

— Сергей Александрович, антисемитом могу быть только я из нас двоих, потому что мне это по национальности положено. А вам не к лицу опускаться до межнациональной розни: не ровен час, кто услышит — замучаетесь в прокуратуре отписываться.

— Ну что там у вас с телефонами, нашли? — крикнул начальник в коридор своим подчиненным.

— Нет пока, но обязательно найдем! — отчитался Измаилов, прибежав из другого крыла здания.

Они рыскали по всем комнатам, залезали в ранее известные им курки, про которые даже Жуков не знал, долго шарили по карманам в гардеробной, но за час так ничего и не нашли.

— Ладно, закругляйтесь! — скомандовал Болтнев. — Повезло вам сегодня, Григорий Викторович. Я слово свое держу! Операм на съеденье вас не отдам, хотя они очень просили, но тут сами виноваты. Если сказали, что у вас тут как минимум три мобильника, то должны отвечать за свои слова. А раз не нашли, то примите мои глубочайшие извинения за беспокойство! В следующий раз придем и заберем.

— Ну что вы, что вы! Какие могут быть обиды между нами? — продолжил играть роль Григорий.

— Мобильники не нашли, но за плитку ответить придется! — уже серьезно сказал Болтнев. — Наказывать тебя не буду — настроение у меня сегодня хорошее. Но чтобы я тебя больше на ПФРСИ не видел! Это ясно?

— Вот, блин, попал… А так все хорошо начиналось! — не переставая дурачиться, сказал Гриша.

— Все, вопрос закрыт! Иди в отряд и займись там чем-нибудь полезным.

— Жалобу какую-нибудь накатать? Вы про это?