Кровавый навет - Сандра Аса Страница 244

— Потрясающе! – присвистнул ошеломленный Алонсо. – Какая блестящая речь! Аристотель с Сервантесом не изрекли бы ничего подобного.

— Еще бы! Готов поспорить, что этой парочке пастушьих любимчиков плевать на Кастро, на нас и, прежде всего, на Матео, – удрученно проворчал Хуан.

— Сочувствую вашему горю. Должно быть, это невыносимо – знать, что друга постигла такая печальная участь.

— Теперь вы видите, что, помимо Кастро, на борту этой злополучной бригантины есть и другие страдальцы.

— Я понял это, и мне стыдно за себя. До сих пор я видел в ритуальных убийствах только собственное несчастье, не задумываясь ни о жертвах, ни о тех, кто их оплакивает. Простите меня за эгоизм. Горе переполняет меня, и мне трудно мыслить здраво.

— Очень вас понимаю, приятель! – примирительно воскликнул Хуан. – Однажды вы уснули в раю, а проснулись в стране злых демонов. Неудивительно, что потрясение сбило вас с толку. В любом случае благодарю за соболезнования. Несмотря на высоту дерева, на котором вы сидите, вы способны различать лес, и это делает вам честь.

На мгновение Хуан умолк. Он хотел позвать Алонсо в их убежище, но не знал, как заговорить об этом без излишней сентиментальности.

— Когда Антонио указал на меня пальцем, а вы ответили «я обо всем позабочусь», что вы имели в виду, если не собирались на меня донести? – пришел ему на помощь Алонсо: Хуан мог сделать вид, что предложение исходит от малыша, и сохранить обличье бывалого парня.

— Вы очаровали его, и он хочет принять вас в наши ряды, – заявил Хуан с притворным безразличием. – Три пальца означают не трех пленников, а трех товарищей – два нынешних плюс один новичок. Я объяснил ему правила сложения, которым выучился у дона Мартина, и теперь он пользуется ими при всяком удобном случае. Что скажете? Как вам наше предложение?

— А что думаете вы сами? – возразил Алонсо. – Вы говорите о желании Антонио, а не о своем собственном. Согласитесь ли вы терпеть рядом наивного херувима?

— Ради коротышки я готов броситься в реку, – ушел от вопроса Хуан. – Если ваше общество доставляет ему удовольствие, я не стану противиться. Признаюсь, несмотря на наши ссоры, я отношусь к вам неплохо. Кроме того, ваш отпетый вид подтвердит мою славу кусачей крапивы, а это мне на руку. А посему я не стану препятствовать желаниям Антонио. Хотя бы для того, чтобы его порадовать.

— Понятно… – Алонсо запнулся. – Так же было и в школе, верно? Вы ходили туда только затем, чтобы повиноваться старческим прихотям дона Мартина, а не потому, что нуждались в наставничестве и утешении?

— Черта с два, приятель: это я его утешал. Он хотел найти бестолочь, которая обеспечила бы ему местечко в раю, и лучше меня никого было не сыскать.

— Дону Мартину не нужен никто, чтобы попасть на небеса. Святой Петр сразу же распахнет врата, стоит ему постучаться. За вашим бахвальством он угадывал доброту и испытывал к вам симпатию. Хотя вы мне не давали прохода своими насмешками, я тоже угадывал в вас благородную натуру и потому не раз протягивал вам руку дружбы. Вы – добрая душа, Хуан, и, несомненно, будете проводить вечность в божественных чертогах, рядом с учителем.

Притворившись испуганным, Хуан разразился смехом:

— Вечность в обществе этого старикашки? Пресвятая Дева! Если небеса готовят мне такую участь, я без колебаний присягну на верность самому Люциферу. А любезности приберегите для хорошеньких сеньорит, не стоит тратить их на меня. Так как, вы удовлетворите желание Антонио и примкнете к нашей компании или же нет?