Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд Страница 25

В свете уличного фонаря он увидел высокую фигуру в пальто, размахивающую тростью. Это был Шерлок Холмс!

Наши шансы сразу улучшились.

Я ударил своего противника локтем в живот. Он ослабил хватку и отшатнулся назад. Я развернулся к нему; сцепившись, мы заскользили по льду и, наконец, упали на землю.

— Ватсон, пистолет! – долетел до меня сквозь шум схватки голос Холмса.

— Потерял! – крикнул я. – Где же вы были?

Мельком я заметил Крысу, который теперь сражался с французом, а двое других наступали на мадемуазель Ла Виктуар.

— Занята! – крикнул Холмс, бросаясь ей на помощь.

Краем глаза я видел, как он дерется с двумя противниками, держа трость обеими руками перед собой, как тренированный боец-одиночник, каким он, собственно, и был. Он взмахнул тростью над головой, а затем обрушил на мужчин перед ним серию быстрых ударов.

Мой противник набросился на меня сверху, и пока мы боролись, я слышал глухие удары, щедро раздаваемые Холмсом, и крики тех, кому эти удары доставались.

Резким апперкотом я сбил с ног бандита, напавшего на меня, и обернулся посмотреть, не нужна ли помощь Холмсу. Один его противник уже лежал на земле, а поскольку мадемуазель Ла Виктуар пряталась за спиной Холмса, он аккуратно свалил ударом по ногам и второго противника.

Затем, взяв леди за руку, он потащил ее в темноту.

«Куда?» – промелькнула у меня мысль.

В другой части маленького дворика Крыса, наступавший на француза, тоже заметил исчезновение Холмса и актрисы, но не последовал за ними. Вместо этого он выругался и с разворота нанес удар моему рослому союзнику. Вскрикнув, француз упал, и Крыса прыгнул на него.

Не раздумывая, я бросился к ним, и несколько секунд француз, Крыса и я катались, словно мраморные шарики, по обледенелым булыжникам. Мне удалось нанести нашему противнику резкий удар в ключицу, он охнул, отцепился от нас и поднялся на ноги.

Француз лежал неподвижно. Я был предоставлен себе!

Крыса мельком взглянул на моего таинственного союзника. Мертв? Он рявкнул короткую команду, и трое его соратников – двое сбитые Холмсом и третий, пытавшийся им помочь встать на ноги, – замерли и посмотрел на него. Затем все четверо исчезли в темноте.

Я помедлил, ожидая нового нападения. Тишина.

С земли донесся вздох.

— Уф! Enfin, c’est fini![31] – пробормотал француз. Он встал, чуть заметно морщась, и принялся отряхивать свой элегантный костюм.

Я тяжело дышал, совершенно измученный. Да что вообще здесь такое произошло?

Я пощупал шею; из раны все еще сочилась кровь. Прижав к порезу носовой платок, я посмотрел на француза. Он держался за плечо, и по его лицу было видно, что он испытывает сильную боль.

— С вами все в порядке? Я врач.

Он бросил на меня взгляд, которого я не понял. Чувство вины? Смущение? И тут же дерзкая усмешка.

— Мне никогда не было лучше, чем сейчас, – заявил он, выпрямляясь и стряхивая с себя боль, как человек стряхивает в жаркий день капли пота. Я впервые обратил внимание на его рост. Он был по меньшей мере на два дюйма выше Холмса и фунтов на пятьдесят тяжелее, что вряд ли типично для француза. А француз ли он на самом деле? Оглядевшись, он небрежным жестом подобрал цилиндр, потерянный в ходе сражения, и немного косо водрузил его на место.

Мои сомнения рассеялись; он определенно был французом.