Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко Страница 26

— Там никто не даст вам интервью, уважаемая пресса.

— Нужна ваша консультация, доктор, – сказал Найт. – Вы, несомненно, сочтете меня невеждой, но я ничего не слышал о возможности пересадки органов от человека к человеку.

— Я тоже, – Финдли пожал плечами. – Такой возможности пока не существует. Правда, мечта живет уже не первое столетие. В одном медицинском учебнике мне как-то попалась гравюра с картины художника пятнадцатого века, кажется, испанского. На ней было изображено, как святые Косма и Дамиан пересаживают пациенту ногу от умершего; причем этот пациент – белый, а умерший – мавр[17]. Только представьте себе эту волшебную перспективу: скольких людей можно было бы спасти – больных или покалеченных! Однако я не думаю, что медицина достигнет таких высот в ближайшие сто лет[18].

— Хм… Мы получили сведения, что подобные чудеса уже происходят – и где бы вы думали? – в больнице Святого Варфоломея.

Инспектор передал доктору рассказ Морриса.

— Я допускаю теоретически, что тайные эксперименты в этом направлении могут проводиться, – осторожно произнес Финдли, – в каких-нибудь нелегальных клиниках. Но только – я вас умоляю! – разве можно было бы такое скрыть в больнице Святого Варфоломея?!

— Все же стоит еще раз побеседовать с этим доктором Моррисом, – сказал инспектор Найт своему спутнику, когда оба поднимались по лестнице из подвала. – Какие-то тайны в больнице определенно существуют. А если Моррис там работал, то, возможно, его обвинения небезосновательны.

— Я в этом уверен, – кивнул газетчик, – и вношу поправку в свою версию: Кэмпбелл и Хилл занимались тайными экспериментами, но только не в больнице, а где-то еще – может быть, даже у кого-то из них дома. Держу пари, что они оба не так уж обожали Паттерсона, как пытались нам внушить. Они прекрасно понимали, что его талант несравненно выше, вот и старались обойти его хотя бы в деньгах. Да и слава, как сказал Моррис, им бы не помешала.

— Я полагаюсь на мнение доктора Финдли. Однако следует задать вопросы на эту тему обоим хирургам и посмотреть, как они их воспримут.

— Да, да! – воскликнул Финнеган, азартно потирая руки. – Пусть скажут, почем нынче человеческие почки!

— А еще полицейских называют циничными и зачерствелыми, – с иронией заметил Найт. – Да по сравнению с вами, газетчиками, мы просто невинные младенцы!

— Это я от страха! – рассмеялся Финнеган. – Скоро даже дантиста буду бояться! Впрочем, я их уже и сейчас боюсь…

У выхода дежурный констебль передал Найту записку – тот узнал ровный почерк с затейливыми завитушками.

— Мисс Кроуфорд вспомнила нечто очень важное, – пояснил инспектор Финнегану, пробежав глазами короткий текст.

— Мы едем к ней? – воодушевился репортер. – Прямо сейчас?

— Позже, – охладил его пыл Найт. – Сначала нужно повидать сестру Батлер.

Сестра из приемного покоя поприветствовала инспектора Найта и Джека Финнегана, но все же улыбка, которой она их одарила, получилась натянутой.

— Не будем забывать и о личных взаимоотношениях, – напомнил инспектор скорее сам себе, чем своему спутнику. – Это версия номер один…

Как бы подтверждая его слова, в коридоре хирургического отделения им открылась следующая сцена: доктор Хилл нежно обнимал медсестру, а та приникла головой к его плечу. Заметив полицейского и репортера, врач отстранился и с независимым видом исчез в ближайшей палате. Сестра отошла к окну и, отвернувшись, закрыла руками лицо.