Кровавый навет - Сандра Аса Страница 262

— Давайте сюда все, что касается Валькарселей, – приказал он писарю.

— Согласно правилам, мое перо, подобно зеркалу, должно отражать происходящее, – возразил чиновник.

— Этого разговора не было, а зеркало не может отражать то, чего нет.

— Но, сеньор, я подчиняюсь правилам.

— Вы подчиняетесь начальству, то есть мне! – взвизгнул комиссар. – Положите на пол записи, касающиеся Валькарселей!

Испуганный писарь повиновался. Комиссар поднес свечу к стопке листов и поджег их.

— Что вы делаете? – возмутился Себастьян. – Вы не можете уничтожать мои показания. Вы нарушаете мое право на защиту!

— Защищаться, оскорбляя память умершего и честь его семьи, не является правом. Это злоупотребление, которого я не допущу. В противном случае ваш обман вызовет пересуды, и я не позволю, чтобы уважаемая семья подверглась такому унижению только потому, что вы намереваетесь сбросить с себя постыдное ярмо, изрыгая хулу.

Бумажный костер догорал; комиссар растоптал тлеющие завитки, и вскоре от листов осталась лишь горстка пепла. Затем он вперился в писаря и Андреса, которые ошеломленно наблюдали за этой сценой.

— Повторяю, кабальеро: этой беседы не было. Если наружу просочится хотя бы мельчайшая деталь, я привлеку вас к ответственности за неуважение к трибуналу. На благородное семейство не должно упасть ни малейшей тени. Все ясно?

— Да, сеньор, – прошептал писарь.

— Лиценциат?

— Профессиональная тайна связывает меня сильнее любых запретов, – твердо проговорил Андрес; ему вовсе не хотелось пререкаться со знаменитым инквизитором, однако он не мог допустить столь грубого вмешательства, а тем более запугиваний. – Ваше поведение разочаровало меня, комиссар, – не сдержался он. – Я считаю, что ваша неуместная выходка нарушает течение разбирательства, к которому вы относитесь с таким уважением. Дикая история Себастьяна неправдоподобна, однако незачем было столь грубо нарушать его права.

— Именно потому, что рассказ неправдоподобен, я не намерен оставлять ни малейшей лазейки, позволяющей вымышленным событиям дойти до говорилен. Вы проявили недопустимую наивность, дав волю завравшемуся рассказчику, и я вынужден был прервать его словоизлияния, когда он вышел за все мыслимые границы. Итак, вместо того, чтобы исправлять мои так называемые ошибки, предлагаю вам умерить свою снисходительность к обвиняемым в ереси. По моему мнению, вы проявляете к ним излишнее… сочувствие.

— Во время увещеваний инквизитор заверил, что, если личность доносчика будет установлена, дело прекратят. – Не обращая внимания на борьбу адвоката с инквизитором, уязвивших гордость друг друга, Себастьян вел свою собственную войну – против обоих. – Итак, я называю имя Энрике Валькарселя. Если доносчик он, я требую немедленного оправдания.

— Хватит пороть чушь, или, клянусь своей верой, вы пожалеете об этом, – отозвался комиссар.

— Протокол обязывает вас выполнить мою просьбу. Подчинитесь его требованиям и ответьте: на нас донес Энрике, да или нет?

— Нет, порождение дьявола! – вне себя воскликнул комиссар. – Это был не он.

— Хватит, Себастьян, – вмешался Андрес, заметно притихший после стычки с комиссаром. – Погрязнув в упрямстве, вы ничего не добьетесь.

— По-вашему, я должен мириться с этим произволом? Ищите правду, ради Бога!