Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда - Дэн Симмонс Страница 266

— Уже есть клиент, который нанял меня в связи с этим делом. Я не могу одновременно заключить договор с другим.

— Вы говорите прямо как частный детектив, – отозвался Гонзага. – Но вы больше не частный детектив, мистер Курц. Поэтому мое предложение – простая личная договоренность между двумя гражданами.

Лимузин снова свернул в деловой квартал, съехав с шоссе.

— Анжелина собиралась заплатить вам за этого парня десять кусков…

— Пятнадцать, – уточнил Курц. Обычно он не открывал подобную информацию, но у него болела голова, и он устал от разговоров. Затем он на секунду закрыл глаза.

— Отлично, – сказал Гонзага. – У меня предложение получше. Сегодня четверг. В понедельник – Хеллоуин. Если до полуночи понедельника вы скажете, кто этот засранец, я заплачу сто тысяч долларов и оставлю вас в живых.

Курц открыл глаза и посмотрел на Гонзагу. Одного взгляда хватило, чтобы понять, насколько этот гей в роли дона серьезен. Если он и знает о причастности Курца к смерти его отца, вернее, о событиях, к ней приведших, его это не волнует. Прошлое забыто. А Курцу только что зачитали его смертный приговор. Если, конечно, он не найдет человека, убивающего наркоманов и торговцев героином.

— И еще одно, – добавил Гонзага, слегка улыбнувшись, будто вспомнил о чем-то забавном. – Должен вам сказать, что этот псих убивает не только наркоманов и торговцев. Он приходит к ним домой и убивает целые семьи. Детей. Тещ и тетушек, заехавших в гости.

— Итого у нас двадцать два человека, убитых и пропавших.

— Люди гибнут. Их тела исчезают. Но на самом деле они пропали еще при жизни. Все эти наркоманы, дилеры, их семьи. Просто отбросы. Еще никто не подавал заявления насчет их пропажи, – сказал Тома Гонзага.

— Но это скоро случится, – заметил Курц. – Вы не сможете вечно прикрывать пропажу двадцати двух человек.

— Еще бы, – согласился Гонзага. – Бобби, – добавил он, обращаясь к сидевшему на откидной скамейке телохранителю.

Тот передал Курцу тонкий кожаный портфель.

— Здесь все, что нам известно. Имена убитых, адреса, даты убийств, все, – сказал Гонзага.

— Я не хочу браться за эту работу, – произнес Курц, пытаясь вернуть портфель телохранителю. – Это дерьмо не имеет ко мне никакого отношения.

Телохранитель молча сложил руки на груди.

— Теперь оно очень даже имеет к вам отношение, – возразил Гонзага. – Или будет иметь к вам непосредственное отношение в понедельник, в полночь Хеллоуина. Особенно если вы не найдете этого человека.

Курц промолчал.

Гонзага дал ему в руки мобильный телефон.

— Для связи с нами. Наберете единственный номер, записанный в телефонной книжке. В любое время дня и ночи вам ответят, и в течение двадцати минут я перезвоню лично.

Курц убрал телефон в карман куртки и показал пальцем на телохранителя, державшего в левой руке его револьвер. Телохранитель посмотрел на Гонзагу. Тот кивнул. Мужчина один за другим вынул из барабана патроны, сложил их себе в ладонь и передал Курцу разряженное оружие.

— Где вас высадить? – поинтересовался Гонзага.

Курц посмотрел на улицу сквозь тонированные стекла. Они проезжали мимо Хайата и Конвеншн-Центра, в квартале от офисного здания, где находился филиал фирмы Брайана Кеннеди в Буффало.

— Прямо здесь, – ответил он.

Когда он открыл дверь и уже поставил ногу на бордюр, Тома Гонзага снова к нему обратился: