Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 28

— Я много слышал о твоем отце. Он знаменитый воин.

— А как твое имя?

— Я Борой, сын князя Мечислава.

— Твой отец тоже славный воин. Однако скажи, как случилось, что ты в степи без коня и без спутников? Знатного воина, такого как ты, всегда сопровождают гридни.

— Конь мой сломал ногу, попав в барсучью нору, а от своих гридней я оторвался в пылу охоты.

— Кажется, я видел их. Они недалеко отсюда. Садись на моего коня, я отвезу тебя к ним!

Княжич вскочил на коня позади половца, и скоро они подъехали к свите, которая искала своего господина.

Княжичу подвели нового коня.

Он пересел на коня и хотел поблагодарить Шарукана, но того уже и след простыл.

Лёля вскочила.

Ей совсем не хотелось разбираться с врачами «Скорой», а потом — с полицией…

Она обошла гаражи, и тут чуть не налетела на двух озабоченных мужичков из числа клиентов «Уютного уголка».

— Ну что, девушка, нашли Кочерыжку? — осведомился тот самый лупоглазый, что вязался к ней с разговорами.

— Ой, да нашла, только он совсем плох! С сердцем, что ли, что-то случилось… Вы поглядите, он там, за гаражом! — И она припустила прочь, не дожидаясь ответа.

А когда отбежала далеко, то выругала себя дурой и трусихой. Нужно было как-то объясниться с мужиками, а то еще подумают, что это она Кочерыжку зарезала. А он-то теперь ничего не скажет… Помер Кочерыжка. Надо же, вот такой пустой человек был, а кто-то у него был, женщина какая-то по нему плакать, небось, станет…

Не заходя к себе, Лёля позвонила в квартиру Лидии Макаровны. Соседка открыла ей дверь не в домашнем халате и не в пижаме. Была она в аккуратном спортивном костюме, как раз снимала куртку и расшнуровывала кроссовки.

Всем в доме было известно, что старушенция строго придерживается здорового образа жизни — бегает трусцой по утрам и ест много сырых овощей.

— За молоком ходила, фермер привозит, — объяснила она.

Было также известно, что кофе с молоком Лидия Макаровна себе разрешает. Человек, как известно, слаб.

— А Тася где?

— Тася спит еще. Ну, дело молодое, пускай поспит, чего будить-то… А ты чего такая?

— Да вот… — Лёля помедлила, — тут такое дело… Вы ведь знаете Чекрыгина?

— Которого у гаражей зарезали?

Услышав такое, Лёля так и села в прихожей на пуфик. Ну, вот откуда она узнала? Ах да, за молоком ходила… Быстро же у них информация распространяется.

Лёля прошла в комнату, где, вольготно раскинувшись на диване, спала Тася, и потрясла девчонку за плечо.

— А? Что? Что случилось? — Таська открыла сонные, затуманенные глаза. — Ты чего?

— Слушай внимательно, — сказала Лёля, — значит, сейчас встаешь, завтракаешь и пулей на автобус.

— Какой автобус?

— Не знаю, какой там автобус в твои Большие Болота ходит.

— Малые…

— Без разницы! — отмахнулась Лёля. — Значит, едешь в свои Болота и там сидишь. Безвылазно сидишь.

— Это еще почему?

— Потому что надо!

— Долго сидеть придется?

— Сколько нужно. Никому ничего не рассказываешь, что тут у нас случилось. Матери скажешь, что Петрович умер и тебя из мастерской выперли.

— Но я хотела работу искать в городе…

— Не вздумай тут торчать! Хочешь, чтобы тебя, как Петровича или как Кочерыжку, прирезали?

— Ой! — пискнула Таська и закрыла рот рукой.

— Вот тебе и ой. Так что езжай домой! К маме, к козе Машке и… Сколько там кур-то?