Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 27

Он привстал в стременах, огляделся.

Ему показалось, что вдалеке, возле пологого, заросшего кустарником холма, виднеются два или три всадника.

Он снова пришпорил коня и направил его в ту сторону.

Конь недовольно всхрапнул, помотал головой, однако послушно понес всадника к холму.

И вдруг он споткнулся и упал, княжич едва успел соскочить и откатиться в сторону.

Конь поднял голову, посмотрел на хозяина большим темным глазом, в котором читались страдание и вместе с тем смущение, сознание своей невольной вины перед хозяином.

Княжич подошел к нему, осмотрел ногу и все понял.

Конь попал ногой в барсучью нору.

Нога была сломана.

Княжич охнул, схватился за голову.

Без коня в степи пропадешь…

Придется ждать, пока его найдут гридни, его молодые спутники… или попытаться дойти до них пешком.

Он с сожалением оглянулся на коня, отвернулся и зашагал туда, где видел всадников.

Так он шел недолгое время, как вдруг кусты справа от его пути разошлись, и из них появились три всадника на маленьких мохнатых лошаденках.

Это не были верные гридни из его свиты, не были и отцовские дружинники.

Драные кожаные кафтаны явно с чужого плеча, злые, заросшие до глаз лица выдавали в них лихих людей, степных грабителей.

— Смотри-ка, Кабан, какая добыча нам попалась! — прохрипел один из них, одноглазый.

— Эй, вы не очень-то! — проговорил княжич, схватившись за рукоять меча. — Вы не знаете, кто я такой! Лучше поезжайте своей дорогой, пока живы!

Он оценил противников.

Один против троих — ничего страшного, и не такое бывало. Случалось и против пятерых выстоять. Плохо, что он пеший против троих конных. Свалить врага с лошади не так просто.

— Ты смотри, какой он храбрый! — усмехнулся тот, кого назвали Кабаном.

В руках у него, словно по волшебству, появился лук с наложенной на тетиву стрелой.

— И кто же ты такой?

— Я княжич Борой, сын князя Мечислава! Не советую со мной связываться!

— Ой-ой-ой, как мы испугались! — усмехнулся Кабан. — Хотя… коли ты и правда княжич, может, не станем тебя убивать, а возьмем в полон. Глядишь, отец твой за тебя заплатит! Может, получим за тебя две, а то и три гривны!

Он свирепо оскалился и выпустил стрелу.

Стрела коротко пропела и вонзилась в землю перед самой ногой княжича.

Княжич попятился…

Кабан достал туго свернутый аркан, принялся раскручивать его над головой…

И тут пропела еще одна стрела, и еще…

Кабан выронил аркан, схватился за горло, выпучил глаза и упал со своей мохнатой лошаденки.

Второй варнак удивленно уставился на стрелу, торчащую из его груди. Потом утробно ухнул и упал поперек седла.

Третий лиходей пригнулся, пришпорил свою лошаденку и помчал прочь что было мочи.

Княжич оглянулся.

На поляну выехал статный молодой всадник на красивой каурой лошади.

Смуглое красивое лицо, длинные висячие усы, богато расшитый кафтан.

В руках короткий тугой лук из буйволовых рогов, на голове шитый золотом кожаный колпак.

Одежда и богато украшенная конская упряжь выдавали в нем знатного половца.

Княжич поклонился ему, проговорил с достоинством на кыпчакском наречии, которым владел свободно:

— Здравствуй, батыр! Ты появился вовремя! Если бы не ты, мне пришлось бы худо. Скажи мне твое благородное имя, чтобы я знал, кому обязан спасением.

— Я Шарукан, сын Колдечи. Но ты ничем мне не обязан. Я ехал мимо, увидел, что трое бесчестных варнаков напали на честного воина, и выпустил пару стрел.