Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 29

На площадке стоял мужчина лет тридцати, одетый в не новый, но аккуратно выглаженный и тщательно вычищенный костюм. С наблюдательностью бывшей партизанки, Стефа сразу успела заметить, что незнакомец должен быть очень ловок, силен, несмотря на свою тонкую фигуру; характер у него добродушный, покладистый – об этом говорил мягкий взгляд, веселые лучики вокруг черных глаз, спокойная и уверенная речь.

— Здесь живет Михаил Гнатышин? – спросил незнакомец.

— Здесь, – ответила Стефа. – Я его сестра. Проходите, пожалуйста.

— Меня направил к вам управдом. Сказал, что в вашей квартире есть свободная комната.

— Как же, как же, есть. Раньше в ней жил отец, а теперь она нам не нужна. Не зря же ей стоять!

— Вот и хорошо. Куда мне пройти?

Стефа показала новому соседу его жилище, дала ключ.

— Вот и хорошо, – повторил пришедший, ставя на пол небольшой фибровый чемоданчик, который держал в руках. – Теперь давайте познакомимся. Фамилия моя – Шостак. А зовите просто Василем.

— А меня – Стефой, – сказала девушка, протягивая Василю руку.

— Ладно. Теперь буду устраиваться.

У Стефы было в характере свойство, унаследованное от матери, – склонность к хлопотам о порядке, уюте в доме. «Ох и суетливая же ты, – частенько говорил ей Михаил. – Снуешь туда-сюда. Успеешь пол подмести, посиди немного». Сестра обычно не обращала на эти речи внимания, не успокаивалась, пока в квартире не оставалось ни одной пылинки, даже в самых укромных местах.

Так и сейчас – Стефа немедленно забегала, засуетилась.

— Как же вам устраиваться? – ответила она Шостаку. – Ведь все имущество ваше в одном чемоданчике. Ни кровати, ни матраца, ни мебели. Ну да не беда – сейчас уладим дело.

Василь, немного смущенный, не успел опомниться, как она уже собирала принесенную из кладовой раскладную кровать, вытирала пыль на подоконнике, выдвигала из соседней комнаты шкаф для платья и небольшой стол.

— Напрасно беспокоитесь, вам же самим все это нужно, – бормотал Василь.

— Молчите, – командирским тоном ответила девушка. – Купите себе мебель – отдадите эту обратно. Не купите – и так хорошо. Все равно без толка стоит.

Лишь когда долго пустовавшая комната снова приобрела жилой вид, Стефа успокоилась и ушла к себе, добавив на прощанье:

— Если что нужно, – не стесняйтесь, говорите.

«Хорошая девушка, – думал про себя Дрига (это он под фамилией Шостака поселился у Гнатышиных, чтобы иметь возможность лучше следить за квартирой Кундюка), – очень хорошая».

Михаил пришел в этот день с работы раньше обычного, и брат с сестрой позвали к себе нового соседа пить чай.

— Бросьте церемониться, – махнула рукой Стефа в ответ на отказ Василя. – Идемте.

Шостак улыбнулся ее решительному тону и пошел в столовую, где его ждал Михаил.

Брат Стефы был юноша лет двадцати – на два года старше сестры, ниже ее ростом, с характерными резкими чертами лица. Такие лица бывают у рано повзрослевших, рано узнавших горе, рано привыкших преодолевать жизненные препятствия. Но горе не сделало Михаила угрюмым, замкнутым. Протянув руку Василю, он улыбнулся широко и доверчиво. Эта улыбка как бы осветила его, и Василь понял, что Михаил, несмотря на многое пережитое, сохранил веру в людей и любовь к ним.

— Как понравилось на новом месте? – спросил Михаил, когда садились за стол.