Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 30

— Лучше и не надо. Беспокойства только много вашей сестре причинил.

— Какое же беспокойство, – вмешалась Стефа. – Надо же помочь человеку.

— Да, она у меня хлопотунья, – рассмеявшись, сказал Михаил. – В партизанском отряде ее так и звали: «сестра-хозяйка». Бывало, в землянке увидит, что кто-нибудь не на место поставил сапоги, – целый скандал поднимет.

— В партизанском отряде? – переспросил Василь. – А вы были в партизанах?

— С сорок первого по сорок четвертый. Вместе с Красной армией вошли в город.

— Молодцы. Обстрелянные, значит, хотя и молодые.

— Вы, наверное, тоже воевали? – спросила Стефа.

— Пришлось. Под Сталинградом был, под Москвой.

— Под Москвой! – вместе воскликнули брат и сестра. – И в самой Москве были?

— Был.

— Еще до войны мы со Стефой туда попасть мечтали. Отец в августе сорок первого года отпуск должен был взять, билет ему бесплатный полагался – он на железной дороге работал. Очень мы к этой поездке готовились, да вот… – Глаза Михаила потемнели…

Стефа первая прервала молчание.

— Расскажите нам о Москве, – попросила она.

— Что же рассказывать… Тогда Москва необычная была – военная, суровая… С вокзала я пошел прямо на Красную площадь. День был серый, холодный, по асфальту метет снег, а я холода не чувствую – шутка ли: в Москву попасть удалось. Обо всем забыл. Стал против Кремля и думаю: а вдруг сейчас к окну сам товарищ Сталин подойдет и я его увижу!

— Я тоже об этом мечтала! – воскликнула Стефа. – Помнишь, Михайлик, тебе рассказывала: как приедем в Москву, целыми днями буду у Кремля стоять – ждать, может, товарища Сталина удастся хоть на секунду увидеть.

— Значит, мечты у нас с вами одинаковые, – сказал Василь и смутился. Стефа, тоже не зная почему, покраснела.

— Не только у нас, – возразил Михаил. – Кто из советских людей не мечтает об этом… Ну да рассказывайте дальше.

— Сталина увидеть мне не пришлось, но передумал я за час, что стоял на Красной площади, столько, сколько в другой раз на целый день хватит. Всю свою жизнь вспомнил, и о будущем сам с собой говорил, и о товарищах, и о всей стране нашей… Большой это был час для меня.

Василь замолчал, охваченный своими мыслями. Взглянув на часы, он поднялся из-за стола.

— Заговорился я с вами, молодые хозяева. Идти пора.

— Жаль, – искренне сказала Стефа. – Очень жаль.

Слова эти вырвались у нее от души, но, произнеся их, девушка покраснела, как тогда, когда Василь сказал об общих мечтах.

— Устали, наверно, отдыхать ляжете, – быстро сказала Стефа, чтобы скрыть свое смущение.

— Нет, – ответил Василь. – В город надо сходить.

— В город? – удивился Михаил. – Поздно ведь.

— Дела есть, – коротко ответил Шостак.

— Что ж, раз надо, так надо. Ключ от парадной двери дай, Стефа.

— Симпатичный парень, – сказал Михаил сестре, когда они остались вдвоем.

Стефа привыкла делиться с братом всеми мыслями, но на этот раз не ответила ничего, хотя была полностью согласна с Михаилом. Что заставило ее промолчать, девушка и сама не знала.

Убрав со стола, Стефа ушла в свою комнату. Она хотела позаниматься перед сном, но мысли отрывались от учебника. Думалось о Москве, о Красной площади, о том, как Василь стоял под холодным снежным ветром и не отрываясь смотрел на кремлевские окна.

Девушка отложила учебник и взяла томик стихов. Читала она долго – так и заснула, не потушив лампы, положив руку на раскрытую книгу.