Кровавый навет - Сандра Аса Страница 299

Убедившись, что уловка сработала, он понесся со всех ног, выскочил на улицу Толедо и полетел в сторону бойни. К первым двум альгвасилам примкнули еще четверо, но Хуан, отлично знавший свое ремесло, свернул за угол и исчез.

Оказавшись в безопасности, он прислонился к стене какой-то хижины, стараясь отдышаться, хватая воздух открытым ртом и утирая пот со лба. Потом не выдержал и усмехнулся: появление Алонсо в его жизни превратило ее в череду захватывающих приключений, конца которым не предвиделось.

В это время на улице Лечуга, куда благодаря его вмешательству вернулось спокойствие, повисла плотная густая тьма, которую больше не рассеивал разбитый адвокатский фонарь.

Алонсо заметил, что Хуан достиг улицы Толедо, и облегченно вздохнул. Напарник бегал быстрее молнии; на широком проспекте он без труда запутает следы, и альгвасилы его не догонят.

Готовый отправиться вслед за другом, он хотел сказать на прощание Андресу что-нибудь резкое, в полной мере выражающее презрение, которое вызывала в нем эта алчная тварь. Окутанный тьмой, такой же черной, как и предчувствия, овладевшие им, едва подтвердились его худшие предположения, он схватил адвоката за грудки и прильнул губами к его уху:

— Надеюсь, каждое лестное слово, каждая подачка, каждая привилегия, которые доставит вам ваше занятие, принесут вам несчастья, лиценциат. Никто не застрахован от превратностей судьбы, даже юрист, согласившийся лгать вместе с другими. Возможно, те, кому вы сегодня потакаете, завтра сплетут для вас сеть, в какой ныне увязли Кастро, а когда вы потребуете справедливости, над которой сейчас насмехаетесь из-за своего жалкого честолюбия, ваш адвокат пожмет плечами и заявит, что борется за еретиков, не заслуживающих оставаться в живых. С Богом! Пусть он защитит вас от вас самих.

47

Приговор

Проклятие Алонсо упало на благодатную почву, пробудив в Андресе желание как следует поусердствовать в деле Кастро; однако слишком активно вести себя не следовало – нельзя же одним махом превратить черное в белое. Придерживаясь середины, то есть не выходя за пределы серого, он составил речь, воплотившую в себе черты муравья и стрекозы: бойкую, но поверхностную. Такой подход не слишком его компрометировал, позволяя суду продолжить разбирательство с целью вынесения приговора, и в то же время успокаивал его совесть, потрепанную после странной засады на улице Лечуга.

Выступление защитника состоялось в том же зале Аточского монастыря, где проходили увещевания и предъявление обвинений.

Как всегда, Себастьян вошел первым. Дон Гаспар, комиссар и тайный писец ждали за столом у подножия распятия, нависавшего над залом. Справа сидел прокурор дон Педро де Сифуэнтес, слева Андрес де Баскаль, а напротив них, замыкая зловещий квадрат, усадили Себастьяна, изможденного, отощавшего и почти утратившего надежду.

— Для ответа на обвинение, выдвинутое прокурором, слово предоставляется защитнику обвиняемого, – объявил дон Гаспар.

Андрес встал, привел в порядок свои бумаги, прочистил горло и заговорил. В первую очередь он выполнил обычные протокольные формальности – перечислил имена и звания членов трибунала, вежливо упомянул прокурора и, наконец, попросил о разрешении начать. Затем принялся зачитывать свое возражение, которое подготовил со всем тщанием.