Отдай свою страну - Ирина Дегтярева Страница 30

— Ты же сам пел ее как-то. Мне понравилась, я запомнил.

— Не пой ее больше. Это личное.

— Ты сам сочинил? – догадался Луис, его усы задвигались от любопытства, но развивать тему он не стал. – Сейчас бы гармошку… Помнишь, у Пачи была? – Мартинес стал играть и петь еще одну знакомую песню, шуточную о корриде.

Пел он высоким голосом. Если не видеть его усатого лица, можно было подумать, что в комнате женщина. Такое пение характерно для латиноамериканцев. Марио подпевал более низким хриплым голосом, доставшимся ему в наследство от русского деда.

Луис не случайно затянул эту мелодию. Они познакомились на корриде.

В тот день отец сильно избил Марио за какую-то провинность, и Санчес-младший убежал из дома. Пошел на Бычью арену – Санта Мария. Он часто ходил сюда, испытывая болезненное любопытство к торжественному и кровавому действу боя с быками.

Дул ветер, моросил холодный дождь. В чаше арены красного кирпича зрители кутались в куртки и кофты. Туристы в только что купленные пончо. Пахло мокрой шерстью, и ветер с альпийских лугов наносил запахи увядавших осенних трав.

Бык несколько раз пнул рогами обидчика. Торо унесли, а быка все равно с завидным терпением и упорством нашпиговали пиками и окровавленного, тяжело дышавшего в конце концов добили.

Марио нравилось воображать себя быком. Так его обиды на домашних становились ярче. Но особенное удовольствие доставляла удачная борьба быка с тореадором.

Рядом с ним на трибуне оказался плохо одетый парень, который, очевидно, пришел сюда впервые. Как выяснилось позже, Мартинес потратил с трудом заработанные (нечестным путем, разумеется) деньги на корриду. О ней он мечтал с детства, едва узнал, что такое существует. Внезапная обоюдная симпатия привела их в кафе после корриды, где Марио накормил тщедушного и очень голодного паренька…

— Ты всегда лопал мои харчи, – заметил Марио благодушно, когда они допели.

— Что делать, если тебе не в коня корм, – философски рассудил Мартинес. – Тощий длинный, откуда только силища такая… Чего морщишься? Нога? Хочешь, разберусь с теми, кто на тебя напал?

— На меня? Нет, это на Гивара, – машинально ответил Марио, но подумал: «А что, если правда по мою душу? Если бы знать, кто за этим стоит».

— Прикажи, командир, выясню и накажу, – пьяно пообещал Луис, допивая ром.

— Я сам, дружище. Давай-ка спать.

Еще перед тем, как начать выпивать, Марио позвонил связному и попросил о встрече. Вернее, звонил он какой-то женщине, которую в глаза не видел. А она передавала Румену.

Среди ночи Марио проснулся, обнаружив храпящего Мартинеса рядом на кровати. Не сразу удалось избавиться от наваждения сна. Приснились склизкие противные головастики лягушек в мутной воде. К чему это? Надо у Джиневры спросить.

Оружие в ЦАР? Для чего? Кто там и с кем воюет? Тем более Симэнь обеспечивал государственные поставки, зачем ему попутно контрабанда или это для госструктур? В любом случае такая информация несомненно ценная.

Вдруг Марио почувствовал себя неуютно. Еще был человек, который слышал о намерении Гивара поехать в порт. Нгие. Санчес сел на кровати и включил ночник.

— Зачем ему? – спросил он себя вслух.

— А? Что? – проснулся Мартинес.

— Надо ехать, – сказал ему Марио.

— Куда? Который час? – он пригладил встрепанные усы.