Гейне. Двойная игра - Анатолий Леонов Страница 32

Демьянов не ответил. Он уже бежал обратно к фонтану, сопровождаемый мелкой и брехливой дворнягой с облезлым хвостом. Татьяна, не обращая внимания на окружающих, была поглощена чтением толстой книги в темно-зеленой обложке с выцветшим золотым тиснением. «Поэзия немецких романтиков». Демьянов многозначительно улыбнулся и положил хризантему на колени девушки.

— Они мои дни омрачали

Обидой и бедой —

Одни своей любовью,

Другие своей враждой.

Мне в хлеб и вино подсыпали

Отраву за каждой едой —

Одни своей любовью,

Другие своей враждой.

Но та, кто всех больше терзала

Меня до последнего дня,

Враждою ко мне не пылала,

Любить — не любила меня.

При первых его словах Березанцева подняла глаза и не отводила удивленного взгляда от молодого человека, самозабвенно читавшего ей стихи Генриха Гейне.

— Опять вы? — произнесла она, когда он закончил.

— Я. Меня, кстати, Александр зовут. А вас — Татьяна!

Березанцева захлопнула книгу и посмотрела на собеседника строгим взглядом. Впрочем, строгости в нем было примерно столько же, сколько и откровенного интереса.

— Надо признать, вы необычайно настырны и столь же бесцеремонны, Александр!

Демьянов, почувствовав благожелательность в голосе Татьяны, облегченно выдохнул и, осторожно подняв с колен девушки цветок, галантно протянул ей. Березанцева, впервые улыбнувшись в ответ, взяла хризантему и поднесла к лицу. Александр решился продолжить штурм, казалось, еще недавно неприступной для него твердыни.

— А если я скажу, что все это время искал вас?

— Я отвечу, что вы не слишком преуспели в поисках.

— Однако мне удалось!

— Вы ставите себе в заслугу обычную случайность?

— Вы несправедливы! В мире ничего не происходит вдруг, и случай, если хотите, лишь тайное имя Провидения!

— Вы фаталист?

— Я реалист, прагматик, верящий в судьбу.

— Это оксюморон[15].

— И тем не менее.

Молодые люди, очевидно, почувствовали взаимный интерес к беседе, состоящей из легкого пикирования и светских колкостей, но совершенно неожиданно разговор прервал знакомый им обоим голос.

— Ребята, вы что, знаете друг друга? Похоже, знакомить мне вас не надо?

При виде Лепешинской, стоявшей за их спинами, улыбка мгновенно слетела с лица Демьянова. Он растерянно переводил взгляд с одной девушки на другую, не находя слов. Березанцева казалась озадаченной не меньше Демьянова.

— Да… нет… — запинаясь, произнесла она. — Случайно встретились один раз.

Лепешинская иронично покачала головой и развела руки, точно предлагала им обоим свои объятия.

— Понятно. В общем, Таня — это Саша, Саша — это Таня! Кстати, Таня тоже работает на «Мосфильме». Она — помреж у Михаила Ильича Ромма!

— Вот как, — неожиданно сухо процедил Демьянов и опустил глаза.

Ольга Лепешинская, подозрительно щурясь, посмотрела на пару, пребывавшую в явной растерянности, но уже в следующий момент легко и беззаботно рассмеялась, махнув на друзей рукой.

— Мальчики и девочки, я свою миссию выполнила. Через час у меня спектакль. Решайте сами, куда пойдете. Здесь есть библиотека, аттракционы, лодочная станция…

— В библиотеку, — поспешила Березанцева.

— На аттракционы! — одновременно с ней произнес Демьянов.

— Все ясно! — кивнула Лепешинская. — Остается лодочная станция.

Она послала им воздушный поцелуй.

— Люблю вас! Постарайтесь не подраться!