Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 33

А заведующий мне и отвечает, что это, мол, не нашего ума дело. Может, этот дядька тем специальным больницам не доверяет.

А меня от этих слов любопытство разобрало.

В больницах же все пациенты записаны, ну я и заглянула в процедурный журнал.

Фамилия того больного была Гвоздикин. Георгий Виленович Гвоздикин, одна тысяча шестьдесят пятого года рождения. А у нас санитар один работал, из бывших сидельцев…

— Из кого?

— Ну, срок он отсидел по молодости лет. Так он мне и сказал — ты, говорит, Татьяна, с этим, из десятой палаты, поосторожнее, потому как это известный авторитет по кличке Жора Гвоздь… Он, говорит, личность легендарная, в огне не горит и в воде не тонет.

Три раза, говорит, он срок мотал, и каждый раз, как выйдет — так еще сильнее становится. Подробности, говорит, о нем я не знаю и знать не хочу, но такое рассказывают… Ему, говорит, человека убить, который ему мешает, ничего не стоит. Пальцами щелкнет — и нет того человека, и никто и расследовать не станет, куда делся…

Ну, я тогда не слишком поверила тому санитару, Толиком его звали, он скоро от нас уволился. Болтал много, впечатление хотел на меня произвести, клеился, в общем, намекал, чтобы жить вместе.

А мне это надо? С Юркой тогда разобраться не могла, куда уж еще сидельца бывшего… Ну, вот теперь без меня разобрались… — Татьяна всхлипнула и тут же вытерла слезы кухонным полотенцем, потом продолжала: — В общем… это я отвлеклась немного. Но только этот большой человек, этот самый Гвоздь, и правда никому не доверял. Даже по телефону не разговаривал, видно, боялся, что его подслушают. Если что-то передать хотел — посылал записку или велел привести к нему в больницу нужного человека.

Вот один раз и пришел к нему этот… с мертвыми глазами.

А я как раз к этому больному пришла капельницу ставить.

Но тот посетитель так на меня глянул — я прямо окаменела.

А он с больным, с этим самым Гвоздем, переглянулся и что-то ему сказал.

Но так тихо, что я ничего не услышала.

И тот ему ответил — и тоже тихо. А потом на меня посмотрел и рявкнул: «Что стоишь? Выйди в коридор, подожди!»

Меня как ветром сдуло!

Так вот, этот-то человек пришел к покойному Юрику. Есть, говорит, разговор.

Я его вообще очень испугалась, и еще отдельно испугалась, что он меня узнает, вспомнит, что я его в больнице видела.

Но он только скользнул по мне взглядом, как по мебели, и не задержался. Может, потому что в больнице я была в униформе, он меня и не признал… Волосы закрыты, фигура не понять какая, постороннему человеку все медсестры на одно лицо кажутся…

Татьяна замолчала.

Лёля немного выждала и спросила:

— И о чем же они с Коче… с Юрием разговаривали?

— А вот чего не знаю — того не знаю. Юра мне глазами показал, чтобы я вышла. Я и послушалась.

— Надо же, какая послушная! — вставила реплику Лидия Макаровна. — Неужели не послушала, о чем они говорят?

— Попробовала, — нехотя призналась Татьяна и невольно покраснела. — Пошла на кухню и стакан к стене приложила. Проверенный способ. Всегда так делала — открытой стороной к стене, донышком к уху. Только ничего не услышала — Юра мой молчал, только слушал, а тот мертвоглазый так тихо говорил, что ни слова не разобрать. Только уже в самом конце два слова расслышала, и то нечетко…

— Два слова? Какие же?