Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин Страница 36

– Да все об этом говорят, я тоже слышал.

– Но что вы на это скажете? Может такое быть? И если да, то где именно расположена такая база?

Капитан почувствовал что-то неладное, но статский советник его успокоил:

– Мы же не просто так спрашиваем. А то купим землю вроде бы как в хорошем месте. Вложим туда все деньги. А потом приплывут османы и сделают нам секир башка.

– Лодки, лодки… Не дай нам Бог, господа, встретить их на пути. Я специально держусь ближе к берегу, чтобы в случае чего выброситься. А то получится как с «Орионом», который далеко отошел, чем себя и погубил. Про что уж я? Да, про условия жизни на побережье. Условия, прямо скажем, тяжелые. Когда пятьдесят лет назад выгнали отсюда черкесов, земля была другая. Ухоженная – вот какая она была. Всюду сады, ореховые рощи, запашка. Черкесы держали много скота, жили небедно. Пришли ваши и все угробили. Теперь в лесах уже почти не видны старые туземные дороги и тропы. Леса опустели. В них поселились дикие звери. Не поверите: еще несколько лет назад с гор в Новороссийск спускались барсы и съедали собак.

– Но на пустые земли черкесов пришли переселенцы, – словно про себя сказал Алексей Николаевич.

– А вы знаете, что это были за переселенцы? – вспыхнул Харлямпопулос. – Самый дурной материал. Из них никто тут не задержался, вообще никто! Первыми разместились повзводно части Шапсугского батальона. Его сформировали во время резни, в тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году, из порочных казаков Кубанского войска. Эти люди дали всем жару! Разбойники с большой дороги вели себя приличнее. Батальон должен был обеспечить безопасность переселенцам, а он, наоборот, всех распугал. А потом казаки те вымерли от малярии… Стали кучками появляться люди из внутренних губерний России. Им давали по три десятины на мужскую душу, и селили только крестьян, для занятия земледелием. Сперва на побережье, а потом начали они проникать и внутрь. А как вести хозяйство? Кругом непроходимые леса, распаханные ранее земли вновь одичали. Зверье по ночам воет. Климат непривычный, что сажать, а что не сажать, мужики понять не могут. Поколотились год-другой, много третий, плюнули и ушли искать счастье в других местах.

Тогда правительство объявило частновладельческую колонизацию. Приходи кто хочешь! До трех тысяч десятин продавали одному лицу, по цене десять рублей десятина. Рассрочка платежа десять лет. А многие получили бесплатно, за заслуги перед государством. От купивших требовали начать разведение ценных насаждений. Еще под то же самое предоставляли участки в пятилетнюю аренду. За этот срок приобретатель должен был расчистить не менее четверти участка и возвести усадебные постройки. Если выполнял – мог купить землю по известной цене, с рассрочкой в тридцать семь лет. Спрос раздули огромный, опять пошла спекуляция. Перед самой войной выделили так называемые группы участков, их всего три: Адлеровская, Головинская и Муравьевская. Землю там скупают, но никаких земельных работ не ведут. Просто дробят участки и продают желающим под дачи. Население в городах растет. А в горах – нет. Не хотят православные селиться в тех гибельных местах… А кто поселился, скоро уезжают.

Капитан отпил чаю и вновь сел на любимого конька:

– На их место тихо-тихо вернулись прежние хозяева. Только с ненавистью ко всему русскому и с турецкими паспортами.