Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр Страница 4

— О чем ты говоришь, дорогая? Еще одно право?

Бренда открыла рот и остановилась. С улицы снова донесся гудок. Он звал в ночь. Звал настойчиво и немного нетерпеливо.

Секунду-другую Бренда еще стояла и смотрела на мужа, облизывая губы кончиком языка. Лицо ее побледнело, хотя под глазами остались розовые пятна.

Она повернулась и выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Он услышал ее быстрые, легкие шаги по дощатому полу, потом мягкие, едва слышные по застеленной ковровой дорожкой лестнице и снова по дереву уже внизу. Открылась и захлопнулась входная дверь.

Дрожь от удара прошла по всему маленькому дому. Секунд через двадцать на Колледж-авеню кто-то завел мотор и переключил передачу. Двигатель зарокотал, удаляясь, и вскоре умолк вдалеке.

В своей обычной неторопливой манере Марк Рутвен вышел из-за стола, посмотрел на наручные часы и выглянул в окно на задней стороне.

Ярдах в трехстах от дома, на фоне темнеющего неба вырисовывались густые кроны деревьев, под которыми перемигивались светлячки. Даже в разгар лета Куинс-колледж не выглядел обезлюдевшим. Между вязами и платанами тут и там виднелись тусклые огоньки. Но все же заведение это было небольшое, и когда студенты – а их здесь насчитывалось около пятисот – разъезжались, жизнь как будто замирала.

Старые, выработавшие свой ресурс часы на доме Основателя пробили десять. Марк снова посмотрел на свои наручные и прошелся взглядом по высоким, до потолка, книжным стеллажам и большому картотечному шкафу, где хранились все неопубликованные материалы для его биографии Уилки Коллинза.

Спустившись затем вниз, он подошел к телефону, стоящему в конце нижнего холла, и набрал номер коттеджа Роуз Лестрейндж на Харли-лейн.

Ответили уже после первого гудка.

— Да? – произнес чуть хрипловатый голос, придающий ласкающее звучание даже односложным словам.

Марк замешкался. Он вдруг увидел ее так отчетливо, словно она находилась здесь, в холле, и могла дотронуться до него. Увидел блестящие черные волосы, шелковистые и тяжелые, как руно. Увидел мягкий изгиб губ и тягучую, лукавую улыбку.

Вообще-то, делать здесь Роуз Лестрейндж было нечего. Ей нравилось мутить воду и тревожить воображение мужчин. Скрытность сочеталась в ней с безрассудством, а ее тяга к эпатажу граничила с безумием. Несомненно, это она устроила тот скандал в больничном изоляторе больше месяца назад, скандал, о котором говорили вполголоса и шептались за спинами и который был столь же чудовищен, сколь и неуместен в стенах Куинс-колледжа.

И все же… все же…

— Да? – прошептал настойчивый голос в телефонной трубке. – Это ты, дорогой? Я жду.

И в тот же миг в тишину холла ворвалась предупредительная трель дверного звонка.

— Да? – В третьей попытке голос Роуз прозвучал уже по-другому – отрывисто и резко. – Да? Кто говорит?

И снова зазвенел звонок. Держа трубку возле уха, Марк посмотрел через плечо. Свет горел в холле, в гостиной слева от холла и в столовой справа от него – игнорировать гостей было невозможно.

Он осторожно положил трубку, и телефон щелкнул, отрезав его от обольстительного голоса Роуз. Чары рассеялись.

Марк Рутвен набросил на плечи спортивный пиджак и пошел открывать дверь.