Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин Страница 45

– Витя не женат, – объяснил батумец. – Просто Пашка ему открылся и, скажем так, перевербовал. Мы с Александром Петровичем сильно зажали здешних фартовых, и многие сочли за лучшее уехать в другие города. А Братынкин выбрал вступить с нами в сделку. Я с ним честен, и он со мной тоже.

– Расскажите мне про Пришельцева, как он там? – спохватился питерец.

– Александр Петрович болеет, здоровье его расстроено, – с грустью ответил Корж. – Износился, бегая за всякой сволочью. Вы знаете, он себя не жалел. Ушел сначала начальником Джеванширского уезда Елисаветпольской губернии, там жизнь спокойнее. Но в уезде пробыл недолго. Губернатор заметил, какой он ответственный и толковый, и двинул на полицмейстера.

Начальник сыскного отделения неожиданно хмыкнул:

– А вы знаете, что он тут у нас едва не погиб?

– Как так?

– А приплыл «Гёбен» и давай жарить по Батуму из своих больших пушек. Двадцать седьмого ноября четырнадцатого года это было. Разнес несколько домов, убитые и раненые были… И один снаряд попал в дом Чаусова, в котором полицмейстер временно снимал квартиру.

– Ого! – нахмурился Лыков. – И как Александр Петрович спасся?

– Он вышел из квартиры во двор, буквально за минуту до этого. Повезло! Двери и рамы выбило, все вещи погибли. Повезло…

Закончив разговор, сыщики расстались, договорившись встретиться вечером на явочной квартире сыскной полиции. Корж обещал привести с собой обоих фартовых.

Вернувшись в крепость, Лыков зашел к сыну и опешил. Никогда еще он не видел Николку в таком раздраженном состоянии. Тот стоял посреди комнаты с листом бумаги в руках и резко декламировал:

– «Коменданту Михайловской крепости о доставлении русских разведчиков в ближайший штаб дивизии. Весьма секретно. Несмотря на мое приказание, переданное генерал-квартирмейстером за номером две тысячи триста шестнадцать от одиннадцатого февраля сего года, о полном содействии всех штабов и войсковых начальников работе тайной разведки, я убедился, что находятся начальники, позволяющие не исполнять моих требований…»

Штабс-капитан покосился на отца, кивнул на стул:

– Сядь, послушай. А я продолжу: «…Вопреки распоряжению доставлять немедленно в ближайший штаб дивизии, корпуса или армии всякого подошедшего к нашим рядовым постам и сказавшего „я русский разведчик“, таковое мое приказание войсковыми начальниками не исполняется. Зачастую наши возвращающиеся агенты или вовсе не пропускаются через сторожевое охранение, или задерживаются ротными и полковыми командирами, причем последние даже допускают избиение этих агентов нижними чинами…»

Николай опять прервался:

– Бараньи головы! Мой человек жизнью рисковал, ползал по вражеским тылам, добыл важнейшие сведения и доставил их к своим. А ему за такой подвиг морду набили!

– Успокойся и дочитай до конца, – попросил Азвестопуло. – Это ведь циркуляр Юденича?

– Да, Николай Николаевич подписал после того, как я ему пожаловался. Но слушайте дальше. «…Был случай, когда один из начальников отряда, несмотря на имевшееся у агента письмо за подписью начальника штаба, самовольно вернул этого агента назад, мотивируя это тем, что он начальник отряда и без агента знает, кто находится впереди. Другой войсковой начальник самовольно задержал агента в качестве переводчика.