Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко Страница 45

«Повод снова навестить вдову доктора Паттерсона», – решил инспектор.

17 июня 1887 года, пятница

Черный кофе со стрихнином

Утром в Скотланд-Ярде инспектора Найта ждала записка из химической лаборатории больницы Святого Варфоломея: Томас Гаррет сообщал, что медсестра Лора Батлер была отравлена стрихнином, добавленным в черный кофе.

— Куда мы теперь? – спросил Джек Финнеган. – В больницу?

— Сначала заглянем к миссис Паттерсон. По дороге расскажу, что я обнаружил в дневнике ее мужа.

Выслушав, газетчик с уверенностью воскликнул:

— Ну, теперь нет сомнений: убийца – его жена!

Вскоре оба снова стояли в гостиной квартиры Паттерсона в ожидании хозяйки. Сегодня шторы на окнах были уже раздвинуты, траурные украшения исчезли, а маятник в часах тихо постукивал, отсчитывая время. Когда миссис Паттерсон наконец появилась, вид у нее был недовольный.

— Как вы некстати! – произнесла она усталым, капризным голосом. – Вчера я похоронила моего дорогого Оскара. Я ночь не спала, чувствую себя совершенно разбитой!

— Еще раз приношу свои соболезнования, мэм, – сказал инспектор. – Уверяю, мы бы не стали тревожить вас без необходимости.

— Что вам еще нужно?

— То, что вы от нас утаили.

— О чем вы?

— О дневнике вашего мужа. Вы отдали нам его только после того, как прочли сами и вырвали некоторые листы.

— Неправда! – возмутилась вдова. – Я ничего не трогала!

Найт недоверчиво приподнял бровь. Миссис Паттерсон помолчала, теребя бусы из гагата[23], и призналась:

— Да! Я вырвала те страницы, где он расписывал свои любовные утехи! Неужели вам обязательно нужно читать эту гадость?!

— Где эти страницы?

— Я их сожгла, – быстро ответила женщина.

Найт приподнял вторую бровь. Миссис Паттерсон покраснела, оскорбленно передернула плечами и вышла. Через минуту она вернулась и сунула инспектору несколько измятых листков.

— Наслаждайтесь! – буркнула она с отвращением. – Только имейте в виду: если что-нибудь из этого попадет в газеты, я подам на вас в суд!

Выйдя на улицу, инспектор Найт и Финнеган огляделись в поисках места, где было бы удобно заняться дневником. Прямо напротив дома Паттерсона оказалась чайная.

Пока Найт объяснялся с официанткой, газетчик изучал только что добытые листки, выискивая, конечно, то, что вдова назвала «гадостью», а изучив, с ухмылкой заметил:

— Тут такие подробности! Я сейчас покраснею!

— Неужели? – бросил Найт.

Он отобрал у Финнегана листки и сам прочел то, что касалось Лоры Батлер. Однако и в этих заметках – действительно, весьма откровенных – не было никаких упоминаний о ссоре или о том, что Паттерсону наскучила его любовница. Нет, похоже, доктора вполне устраивали их отношения, а у медсестры не было причины желать ему смерти.

Инспектор перевернул один листок – стало понятно, что он был первым. Там содержалось объяснение, почему Паттерсон вдруг решил завести дневник: «Всегда считал ведение дневника занятием для скучающ девиц. Но пропажа Strychnini nitras меня встревож, и я решил начать». Изучая тетрадь накануне вечером, никакого упоминания о стрихнине инспектор не обнаружил; теперь же он получил подсказку, что нужно искать.

Инспектор перевернул остальные вырванные листки и принялся их просматривать. Очень скоро он выбрал три и расположил их в хронологическом порядке. Первая запись была такой: «1 апреля. Как обычно, проверил наличие Strychnini nitras. 1 марта было 5 фл. Использ – 1. Ост – 3. Странно. В назначениях ошибок нет». Затем следовал текст: «1 мая. Использ – 2 фл Strychnini nitras. Ост – 1». И наконец доктор написал: «12 июня. В июне Strychnini nitras никому не назначал, но последний фл пропал! Итого с 1 марта пропали 2 фл. Спросил Лору – она не знает. Хилл думает, у него ничего не пропада, но обещал проверить. Это не ошибка и не случайность. Завтра же доложу Кэмпбеллу. А, нет, завтра он на конф-ции. Значит, во вторник».