Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский Страница 45

— Боже мой, да если бы я знала, чего хочу!

Гончарова вскочила с дивана и заходила туда и сюда по комнате, заламывая свои прекрасные белые руки. Полетика глядела на нее с жалостью.

— Ты волнуешься, душа моя? Ты все еще любишь его?

Гончарова встала как вкопанная и посмотрела на подругу расширенными глазами.

— Нет, – пролепетала она, – не смей так говорить. Я люблю только одного мужчину – Пушкина!

— Ах, ма шери[15], твой Пушкин – дикарь, хоть и поэт, – вздохнула Идалия Григорьевна. – Un nègre sauvage[16], и более ничего.

— Как ты можешь?! Пушкин – мой муж, он отец моих детей!

— Нашла чем хвастаться! Если хочешь держать мужчину в руках, сделай так, чтобы он немного сомневался.

Гончарова обмерла.

— В чем сомневался?

— В том, что он отец твоих детей. – И хозяйка дома ослепительно улыбнулась.

Наталья Николаевна вспыхнула.

— Боже мой, что ты такое говоришь! И зачем только я тебе доверилась?!

— Не бойся, я не выдам тебя, – отвечала Полетика с усмешкой. – Что до меня, я бы предпочла, чтобы ты бросила Пушкина и вышла замуж за д’Антеса.

Растерянная Наталья Николаевна отвечала, что это совершенно невозможно. Она замужем за Пушкиным, д’Антес женат на Катрин…

— Ну и что? – пожала плечами Полетика. – Заявление в Святейший синод, небольшое разбирательство – и оба ваши брака расторгнуты. В конце концов, все это такая условность. Между прочим, дед Пушкина Осип Абрамович Аннибал исхитрился жениться на второй жене, представив фальшивое свидетельство о смерти первой. Правда, с Пушкиным такой номер не пройдет. Его трудно будет выдать за покойника – слишком он суетлив и всем мозолит глаза. Впрочем, это ничего, какой-нибудь способ все равно найдется.

— Но я не хочу замуж за д’Антеса! – воскликнула Гончарова.

Полетика тонко улыбнулась.

— Ты современная женщина и хочешь беззаконных развлечений? Прекрасно тебя понимаю…

Раздались тяжелые шаги, обе дамы насторожились. Спустя мгновение в гостиную вошел дворецкий. Выдержав короткую паузу, он торжественно возгласил:

— Его благородие барон Георг Карл де Геккерен!

Идалия Григорьевна лукаво посмотрела на подругу: так что же, дать ему от ворот поворот? Наталья Николаевна закусила губу, глядела умоляюще. Полетика улыбнулась и обратилась к дворецкому.

— Проси.

Дворецкий склонил голову и вышел вон. Спустя полминуты в гостиную зашел д’Антес. Это был высокий статный красавец в офицерском мундире, с лицом мужественным и одновременно чувственным. Он обвел гостиную выразительными голубыми глазами и остановил их на дамах.

— Bonjour, mesdames[17], – проговорил он. Потом подошел к дивану и склонился к руке хозяйки: – Bonjour, madame Poletika[18].

Повторил тот же несложный трюк и с Гончаровой.

— Bonjour, madame Pouchkine[19].

Он выпрямился и, не сводя глаз с Натальи Николаевны, сказал по-французски:

— Мне передали, что вы хотели меня видеть.

— Да, я хотела… – начала Наталья Николаевна, но тут решительность оставила ее, и вся краска бросилась ей в лицо.

Д’Антес стоял молча, не сводя с нее глаз.

Полетика, видя их замешательство, очаровательно улыбнулась и поднялась с дивана.

— Прошу простить меня, но я вынуждена вас оставить. Я обещала визит княгине Голицыной.

Гончарова затрепетала.

— Не уходи, – прошептала она чуть слышно, – не оставляй меня одну.