Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский Страница 46

— Ма шери, не будь дурой, – негромко отвечала Полетика и, улыбнувшись напоследок кавалергарду, вышла из комнаты.

— Благодарю вас, мадам, – вслед ей по-французски сказал д’Антес.

Он снова взглянул на Гончарову, в глазах его стояла печаль. Наталья Николаевна не глядела на него и все никак не решалась начать разговор.

— Знаете, сударыня, о чем я жалею больше всего? – внезапно сказал д’Антес.

— О чем же? – спросила она чуть слышно.

— О том, что не могу говорить с вами по-русски.

Она взглянула на него с любопытством: в чем же разница?

— Разница огромная, – воскликнул он с небывалым одушевлением. – Мне кажется, если бы я говорил с вами на вашем родном языке, вы сразу ощутили бы всю силу моего чувства к вам. Это чувство огромно, как море, оно высоко, как небеса, оно объемлет все – но я не могу передать его вам, поскольку не знаю русского.

— Ах, Жорж, опять вы за свое, – сказала Гончарова с досадой, к которой странным образом примешивалось некоторое удовольствие.

Удовольствие это немедленно ощутил д’Антес и ловко опустился рядом с ней на диван, произнеся:

— Позвольте мне встать перед вами на колени. Только это положение приличествует мужчине рядом с такой красотой.

— Ваша любезность не обманет меня, – с напускной суровостью сказала Наталья Николаевна. – Я знаю, вы любите делать дамам комплименты.

Говоря так, она не глядела на офицера, и лишь теребила обручальное кольцо, словно это была соломинка, за которую она пыталась удержаться на краю пропасти, разверзшейся сейчас перед ней.

— Моя любезность – лишь отблеск того великого чувства, которое живет в моем сердце, – отвечал д’Антес, взяв Натали за руку и прижимая эту нежную и белую руку к своей груди.

Гончарова собрала все душевные силы и вырвала свою руку у д’Антеса. Ей даже хватило решимости подняться с дивана и отступить к окну. Молодой человек немедленно последовал за ней.

— Судьба жестоко посмеялась над нами, – жарко заговорил он, склоняясь с высоты своего роста к Гончаровой и обжигая ее своим дыханием, – судьба дала нам в супруги других людей. Но я знаю, что вы грезите о том же, о чем и я.

Она хотела что-то ответить, но не успела – за окном яростно залаяли собаки. Наталья Николаевна торопливо отвернулась и выглянула в окно.

— Что там происходит? – спросила она с внезапным любопытством, может быть притворным, лишь бы отвлечь д’Антеса от темы, соблазнительной для нее и одновременно пугающей.

— Просто лают псы, ничего особенного, – отвечал он, становясь за ее спиной так близко, что губами почти касался ее волос.

Но молодой кавалергард ошибся – собаки лаяли не просто так. За секунду до этого возле ограды возник надворный советник Аминин, как всегда, в белоснежной своей горностаевой шубе, но почему-то без воротника. Точнее, какой-то воротник на ней был, но не тот, что обычно, – в виде шкурки крупного горностая, – а что-то ординарное, приплюснутое.

Увидев надворного советника, два огромных черных пса, бегавших по двору, встали и зарычали, глядя на него. Аминин совершенно не смутился и даже взялся рукой за калитку, намереваясь ее открыть. Рычание усилилось, псы показали зубы.

Надворный советник укоризненно развел руками: помилуйте, господа, какой недружелюбный прием! Ему, видите ли, непременно надо попасть в дом к госпоже Полетике, а тут такая неприятность. И как назло, из дворни никто носа наружу не высунет, и некому окоротить свирепых зверюг.