Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский Страница 47

— Что же мне с вами делать, друзья? – задумчиво проговорил Феликс Васильевич, разглядывая псов. – Не стрелять же, в самом деле, в вас из пистолета…

Словно поняв, что он говорит, псы зашлись в диком лае и подбежали совсем близко к калитке, готовые броситься на надворного советника.

— Нет, так не пойдет, – сказал Аминин решительно, – так вы того гляди мне панталоны разорвете. А ходить с голым задом по такому морозу – слуга покорный.

Он огляделся по сторонам, как будто ждал чьей-то помощи, взгляд его сделался нетерпеливым. Но, вопреки ожиданиям, рядом с ним никто не появился.

Впрочем, нет, не совсем так. Рядом не появилось ни одного человека, однако откуда ни возьмись возле ограды возник белый горностай. Зверек ловко проскочил между чугунными прутьями и устремился к дому. Псы, рыча, бросились на новую добычу, которая, недолго думая, взбежала на сосну, росшую прямо посреди двора, и теперь глядела на них оттуда с чувством великого превосходства. Собаки, зверея от беспомощности, поливали наглого горностая неистовым лаем, бегали вокруг дерева и подпрыгивали чрезвычайно высоко, надеясь стащить супостата на землю.

Воспользовавшись неразберихой, Аминин толкнул калитку и устремился к дому.

Псы тут же поняли свою оплошность, оставили горностая и ринулись на Аминина. Надворный советник замер. Бежать назад было поздно, вперед – бессмысленно. На него неслись два зубастых черных чудища. Еще две секунды, еще одна – и звери бросятся, собьют с ног, вцепятся в руки, начнут валять по снегу, встряхивая, чтобы ранить, сделать беспомощным, а там и вовсе разорвать, – и никакая шуба не спасет…

Лицо надворного советника стало каменным: похоже, он решил дорого продать свою жизнь. Но тут случилось непредвиденное. Второй пес, бежавший сзади, вдруг завизжал и стал крутиться на месте, передней лапой царапая загривок, на котором распласталось длинное белое пятно. При ближайшем рассмотрении пятно оказалось не пятном вовсе, а белым горностаем, который только что прыгал по сосне. Зверек впился зубами в холку неприятеля, очевидно причиняя тому нестерпимую боль, – пес кружился и жалобно скулил.

Второй зверь, однако, даже не оглянулся и продолжал набегать на Аминина. Но в двух шагах от него пес вдруг встал и оскалил зубы, молча глядя на надворного советника кровавыми от злобы глазами.

Из рукава амининской шубы выскользнул острый нож и удобно лег ему в руку.

— Ну, дружок, что ты скажешь на это?

Пес, видно, был умен: при виде ножа он попятился. Но лишь затем, чтобы с маху кинуться на грудь врагу. Аминин ловко подкатился под мохнатого противника и спустя миг стоял уже у него в тылу. Тот мгновенно развернулся и оскалил клыки.

— Э, брат, да ты не уймешься, – нахмурился Аминин – во время своего маневра он уронил в снег цилиндр и стоял теперь простоволосым. – Ты мне просто выбора не оставля…

Закончить он не успел: пес прыгнул и ударил надворного советника в грудь. Вздыбилась и тут же осела снежная пыль. Стало видно, что клинок амининский отлетел в сторону, а сам Феликс Васильевич лежит в снегу на спине. Черный пес, стоя над ним, рычал, кипящая пена капала с острых клыков.

В следующий миг зверь сделал мгновенный выпад, чтобы цапнуть врага за лицо. Аминин выбросил вперед правую руку и впился псу в горло. Тот свирепо замотал головой, захрипел, пытаясь вырваться, – и вырвался-таки.