Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов Страница 46

«Вот, – думал следователь, – лучше бы и не ходил в сыскную, сейчас бы занимался поиском зубов и ни о чем таком не думал, все было бы прекрасно, а так…»

Осталась у Сверчкова мыслишка, правда авантюрная, но делать что-то было все равно нужно.

«А что, если, – думал Анисим Федорович, – суду предъявить не зубы полицмейстера, а какие-нибудь тоже золотые, но другие зубы?» Ведь если сказать честно, вот так, положа руку на сердце, кто там разберет, чьи они?»

Все упиралось в зубного врача, ведь кто-то эти зубы ставил полицмейстеру, кто-то знает все их изъяны, щербинки всякие и прочие особенности.

Такого человека едва ли можно будет сбить с толку. Но тут же возникал вопрос: а кто этот зубной врач? Следователь поставил себе задачу как можно быстрее отыскать этого самого зубного врача и попытаться с ним договориться.

Поиски господин Сверчков начал с самого простого: обратился к зубному врачу, к которому сам ходил лечиться, к Моисею Фрадкину, маленькому плешивому старичку, совсем не похожему на сионского мудреца. Тот внимательно выслушал следователя и, в задумчивости почесав кончик носа, сказал:

— Да, слышал я, что у нашего полицмейстера, царствие ему небесное, были золотые зубы. А что вы, господин Сверчков, хотите о них узнать?

Анисим Федорович небрежно вскинул руки, тем самым показывая, что ничего особенного ему и не нужно, а всего лишь пустяк.

— Мне желательно узнать, кто делал полицмейстеру эти зубы. Может быть, вы? – Вопрос был, что называется, навскидку, вдруг повезет.

— Нет, – суетливо отмахнулся Фрадкин. – Уж я точно их не делал, скажу вам честно, я протезированием не занимаюсь. Дело это хлопотное, связанное с драгоценными металлами, а для них нужно специальное разрешение. Вы же наверняка знаете об этом?

— Да-да, – закивал Сверчков.

— У меня, когда был помоложе, не буду врать, имелись планы на этот счет, но потом… – Фрадкин махнул рукой. – Поговорил со знающими людьми, рассказали они мне, а там такие ужасы…

— Какие? – почесал затылок следователь.

— И кислоты тебе, и аффинаж, и прочее… Подумал я, прикинул, все взвесил и решил – да шут с ним, с этим протезированием! Буду, как предки мои, заниматься лечением да удалением. Слесарные работы – это, прошу прощения, не для меня. Этим пусть какие-нибудь Лудильщиковы занимаются, у них и фамилия для этого подходящая…

Сверчков слушал зубного врача, и чем больше тот говорил, тем сильнее искислялось лицо следователя. Фрадкин понял, что своими словами доставил Анисиму Федоровичу какое-то огорчение, поэтому решил его смягчить:

— Но что вам могу сказать точно, зубы полицмейстеру делали не в Татаяре…

— А вы почем знаете? – тут же перебил его следователь; эти сведения были очень важными, они все меняли. Если Фрадкин говорит правду и зубы Свищу делали не в Татаяре, то отыскать нужного врача будет весьма и весьма затруднительно. Это в какой-то мере вселяло в Анисима Федоровича оптимизм. Ведь тогда никто не сможет свидетельствовать о том, что зубы, представленные в суде, не принадлежали покойному Свищу. Это был плюс, но тут же вырисовывался и минус: а как доказывать, что найдены именно зубы полицмейстера? Но с этим минусом, как думал Сверчков, можно будет справиться…

— Ну как откуда? Я, господин следователь, знаком со всеми зубными врачами Татаяра и могу с уверенностью сказать, что среди них нет мастеров, которые могли бы справиться с такой сложной работой… Целая челюсть? Это нет, эти протезы делались где-то в другом месте…