Эндшпиль с бриллиантовым конем - Марина Болдова Страница 48

— Все свободны, — едва зайдя в кабинет, услышал Костин. — Сергей, введешь в курс дела Рахматуллина, вернись ко мне, — отправил его полковник вслед остальным. «Рахматуллину, значит», — с досадой заметил Сергей.

— Я думаю, Стас Юдин справится… — начал было он, но был прерван Брагиным.

— Иди, майор, рапорт подашь позже.

Костин понял, что спорить сейчас бесполезно.

«Из Рахматуллина клещами ничего не вытянешь, нагонит туману, а потом закроет дело как висяк или «назначит» обвиняемого. И начнет с допросов Снегирева и Аксиньи. Даже, если они в один голос скажут о шахматной фигурке, Наиль отмахнется — уж точно в прошлом Ямского копаться не станет. Тем более, есть удобный подозреваемый с мотивом — Снегирев. И черт дернул Толика потащиться к Ямскому! Сидел бы… в клубе! Защитник влюбленный, чтоб его…

— Что там накопал, делись, Костин, — услышал Сергей голос Рахматуллина — оказывается, он стоял возле своего стола, вцепившись в папку, где лежали протоколы осмотра места преступления и опроса свидетеля — охранника офиса Ямского.

Костин сунул Рахматуллину папку, мол, читай, а сам отошел к Юдину.

— Вы говорили с дочерью пострадавшего, Сергей Игоревич? — тихо спросил Стас. — Я понял, она живет в Москве?

— Очень некстати приехала вчера днем.

— Почему некстати?

— Потому что успела с отцом поссориться и втянуть в разборки друга детства. А тот днем заявился в офис Ямского для серьезного, так сказать, разговора. Оба, и Аксинья, и ее друг Снегирев, автоматически обрели мотив. И у обоих толком нет алиби. Единственное, что спасает дочь — свидетель утверждает, что напавший на него и Ямского — точно мужчина. Но я бы его показаниям не доверял, преступник его оглушил сзади, лица охранник не видел. Прилично приложился, мужик только охнул и потерял сознание.

— О чем шепчемся? По делу? Я ознакомился с протоколами. Лениво ты поработал, Костин! — подошел к ним Рахматуллин.

— Я думаю, ты доработаешь, — усмехнулся Сергей. — Что-то неясно?

— Непонятно, от чего умер… — начал тот.

— Вскрытие покажет, майор. Жди заключения, — перебил Костин, еле сдерживая раздражение.

— Камеры в округе смотрели? — не отставал Рахматуллин.

— Тебе оставили. Вот с этого и начни.

— Не нужно меня учить работать, Костин. В первую очередь я опрошу молодую любовницу Ямского. Она же — его секретарша Милорада Светличная, их подозрительная связь с…

— Не получится, Рахматуллин. Женщина со всем семейством была на отдыхе на море, в город вернется завтра. Одна. И мотива убивать сожителя у нее нет — с его смертью она теряет и работу, и жилье.

— Разберусь, — процедил сквозь зубы обозлившийся майор, отходя, наконец, от Костина.

Сергей сам себе не мог объяснить, почему так раздражается, когда даже просто видит Рахматуллина. Неприятие его возникло в первую же встречу, за секунды, Костин едва заставил себя пожать протянутую руку. И тут же пожалел об этом, брезгливо отвернувшись, чтобы скрыть эмоции. Позже он честно пытался относиться к новому следователю с терпимостью, но получалось не всегда. Ладно бы он один так принял майора!

— Стас, я к полковнику, давай выйдем, — тихо сказал он Юдину, краем глаза заметив, как скривился Рахматуллин.

Дверь в кабинет Сергей закрыл плотно, потому что не был уверен, что Наиль не будет подслушивать.