Вне закона - Всеволод Крестовский Страница 48

Палаша не знала, что и думать о таком приеме.

Он сам помог ей снять шляпку, скинуть пальто и усадил на широкий турецкий диван, куда камердинер придвинул им стол с чайным прибором.

— Мы сегодня одни и оба будем хозяевами, – весело предложил ей Вельтищев. – Ты, как хозяйка, угощай меня чаем, а я по-хозяйски стану угощать тебя вином и фруктами.

И он налил ей вместительную рюмку сладкого венгерского.

Палаша с полным аппетитом ела печенья и фрукты, пила чай и вино, и хотя все еще недоумевала, однако глазки и щечки ее разгорелись, а губы то и дело слагались в приветливую улыбку.

Платону крайне хотелось напасть поскорее на руководящие нити и следы своего дела, но он чувствовал, что пока еще не время, что надо погодить немножко, и потому, сдерживая себя, старался шутить с Палашей, казаться веселым и беззаботным и не забывал подливать ей венгерского, которое, по его мнению, должно было развязать язык хорошенькой камеристки.

Шутя, он подсел к ней ближе; шутя, стал играть ее рукою и выхватил эту «ручку» и, наконец, шутя, неожиданно поцеловал ее в румяную щеку.

Палаша вскочила и отодвинулась.

— Что это! Как вам не стыдно! – заговорила она, скромничая, притворно обиженным тоном. – Это даже, извините меня, довольно бессовестно с вашей стороны быть таким изменщиком.

— Кому же я изменяю! – улыбнулся Вельтищев.

— Как кому! Сами знаете кому!.. А я вот пойду да и скажу моей барыне, какой вы есть мужчина!

— А разве я боюсь твою барыню?

— Боитесь не боитесь, а все же нехорошо это, такие поступки…

— А если барыня твоя сама мне изменяет? – не то шутя, не то серьезно прищурился на нее Вельтищев.

— Ну уж извините, никак я этому не могу поверить!

— Как знать, чего не знаешь! – пожал он плечами.

Палаша взглянула на него удивленно-испытующим взглядом.

— А что, Палаша, хотела бы ты быть на месте твоей барыни? – после краткого молчания, сопровождавшего некоторую душевную борьбу, спросил ее вдруг Вельтищев.

Та удивилась еще более, так что в первую минуту не сообразила, что и отвечать ему.

— То есть как это наместо барыни? – переспросила она.

— Да так, как она вот! Иметь у себя доброго приятеля, который обеспечил бы тебя, жить в хорошей квартире, кататься на рысаках, ездить по театрам…

— Помилуйте-с, что это вы говорите! – потупила она в землю свои масленые глазки. – Как этому возможно быть!.. Я очень хорошо об себе понимаю, потому как есть я девушка простая и необразованная…

— Да тут и не нужно никакого образования!

— А что же тут нужно-с?

— Нужно нравиться, и только!.. И представь себе, – лукаво продолжал Вельтищев, – что ты кому-нибудь понравилась, и этот человек богатый, и он вдруг делает тебе такое предложение; что бы ты ответила ему?

— Вы все шутить изволите! – замялась Палаша, уклоняясь от прямого ответа и потупясь еще ниже.

— Напротив, я тебя спрашиваю совершенно серьезно и жду твоего ответа.

Палаша пылала ярким румянцем и хранила полное молчание.

— Наша сестра может пондравиться только своему же брату, – решилась наконец она вымолвить.

— Да разве не бывает случаев, когда ваша сестра нравится и не своему брату? Мало ли есть примеров! Даже и женятся иные!.. Так как же ты думаешь на этот счет, Палаша? Отвечай-ка!

— Конечно… кто же себе враг, чтоб от своего счастья отказываться, – высказалась наконец девушка.