Вне закона - Всеволод Крестовский Страница 49

— И ты бы не отказалась? – подступил к ней Вельтищев.

— Я-то?.. Хм!.. Такое счастие не про нас писано!

— Опять-таки ты этого знать не можешь… А я вот что скажу тебе…

Он прошелся по комнате, потирая свой нахмуренный лоб, словно бы соображал и обдумывал нечто.

— Вот что, Палаша! – остановился он перед нею. – Счастье твое от тебя самой зависит. Я буду говорить с тобой откровенно, но требую, чтобы и ты была откровенна также. Согласна?

— Извольте… Мне что же скрываться!

— Ну так вот что… Ты, может быть, слышала из своей комнаты, что сегодня мы с твоей барыней поговорили довольно крупно и даже повздорили…

— Да, я слышала, у вас там был крик какой-то, – подтвердила Палаша.

— Твоя барыня пренесносная женщина и мне уже порядочно надоела через свой вздорный характер! – объявил Вельтищев. – Ты не удивляйся, – поспешил он предварить, заметив ее взгляд, – я знаю, что говорю!.. Но… кроме того… кроме того, я начинаю подозревать, что она мне неверна… я даже знаю это и только хотел бы окончательно убедиться, чтобы разорвать с нею все отношения.

— Ну уж это, кажется, совсем неправда! – вступилась Палаша.

— Полно, я знаю, что говорю! Я знаю, что оно так, но, если я буду окончательно убежден, тогда – пойми ты – я буду иметь полное право разорвать и покончить с нею… Но ты мне помоги убедиться… И после этого, так как ты мне очень нравишься, – то можешь остаться при мне, на месте твоей барыни…

Девушка смутилась.

— О чем же ты задумалась, Палаша? – ласково и участливо спросил ее Вельтищев.

— Да вот… думаю насчет того, что вы мне сказали…

— Что же ты думаешь?

— Да я… извините меня… я думаю себе, что ежели вы так легковерно хотите бросить Людмилу Сергеевну, эдакую раскрасавицу и барыню, так меня-то, как есть я девушка из простого звания, вы еще легче бросите…

Вельтищев засмеялся.

— Этого опасаться тебе нечего! – принялся он успокаивать Палашу. – Ты ведь, кажется, знаешь – я человек добрый и не скряга: я тебя предварительно обеспечу, так что тебе на всю жизнь хватит! Я за этим не постою! Я положу в банк билет на твое имя, ты будешь иметь свой капиталец, можешь выйти потом замуж, хоть за чиновника!.. Да, впрочем, что болтать-то! – махнул он рукою. – Чтобы ты верила, что я не лгу, – на вот тебе!

И он сунул ей в руку радужную ассигнацию.

Палаша еще никогда не чувствовала себя обладательницею такого богатства.

— Полноте шутить, Платон Васильевич! – смущенно проговорила она, и веря, и не веря своему счастию.

— Я не шучу, Палаша! – с видом полной искренности убеждал он девушку. – Я прошу тебя принять этот пустяк как подарок. Эти деньги тебя ровно ни к чему не обязывают. Я только хочу, чтобы ты верила моим словам. Если ты мне веришь и поможешь разделаться с Людмилой Сергеевной, то, повторяю тебе, ты можешь сделаться для меня тем же, что и она; а если не хочешь быть на ее месте, то, во всяком случае, за твою услугу я награжу тебя, как ты и не чаешь!

— Да в чем же вы подозреваете Людмилу Сергеевну? – с недоумением пожала плечами Палаша.

— Я тебе сказал уже в чем.

— Да почему это вы так думаете?

— А вот почему…

Вельтищев снова прошелся, потирая нахмуренный лоб.

— Ты сама увидишь, прав ли я; только скажи мне откровенно… Ты помнишь, когда я перед смертью брата был в последний раз у Людмилы Сергеевны? Ведь после того я до сегодня у нее не был…