Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов Страница 49

— Зачем пришел?

— Да тут дело такое… – Извозов провел рукой по бритым щекам. – Даже и не знаю, с чего начать, уж больно все замысловатое…

— Ну раз так… – Фома Фомич откинулся на спинку стула. – Начни с того, кто ты сам будешь такой? Чем занимаешься, если служишь, то где?

Извозов, не впадая в многословие, рассказал о себе фон Шпинне. Оказалось, что он владелец доходного дома на Вражьей улице и имеется у него большая комната, которую он сдает внаем нуждающимся людям…

— Это каким еще нуждающимся? – поинтересовался начальник сыскной, а сам тем временем сделал быструю запись на лежащем перед ним листке бумаги: «Вражья улица, дом Извозова».

— Офицерам, всяким нижним чинам, тем, кто на досуге в картишки любит перекинуться, – Извозов сделал руками движение, словно тасовал игральную колоду, – а места у них нету…

— Это что же получается… – начальник сыскной не верил своим ушам. – Ты владелец тайного игорного дома?

— Да какой тайный игорный дом, ваше высокоблагородие? – неожиданно рассмеялся Извозов. – Я же вам говорю, комната у меня большая, – он раскинул руки в стороны, – что с ней делать, не сразу и поймешь. Я-то поначалу хотел разделить ее на клетушки да сдавать внаем…

— И что тебе помешало это сделать?

— Да… – замялся с ответом посетитель. – Хотел, а потом вот люди пришли и предложили. Деньги небольшие, но все больше, чем с жильцов. Мне от выгоды, что ли, отказываться? Вот я и пустил их, пусть, думаю, занимаются. Мне что главное? Чтобы плату вовремя вносили, а остальное… – он поднял правую руку и махнул одними пальцами.

Начальник сыскной был даже уязвлен, что на улице Вражьей живет себе поживает игорный дом, а они в сыскной ничего о нем не знают. У Фомы Фомича от этого известия даже зуд родился в руках. Поговорить надобно по душам с агентами, да и с Кочкиным тоже! А еще у него появился вопрос: зачем Извозов пришел к нему в сыскную и выдал себя и свое логово? Ведь не просто же так…

Однако вопрос Фоме Фомичу задавать не пришлось, посетитель сам заговорил об этом.

— А заставило меня явиться к вам вот что… – Он задумался, будто колеблясь. – Дело в том, что я ведь в этих делах человек совсем, совсем несмышленый, вот как младенец…

— Ну-ну…

— Меня, если правду сказать, обмануть всякий может. – Извозов виновато улыбнулся. – А тут повадился ходить к нам один… Я-то поначалу не знал, кто он такой, да мне оно и не надо, плату вносят – и хорошо, и ладно…

— Ты говори по сути, не утомляй меня ненужными подробностями, – с раздражением в голосе рявкнул начальник сыскной.

— Так вот я и говорю. Повадился один ходить: благообразный, чистый, ставил помногу, ну, это мне уже после сказали… Мне-то вообще что, я ключи отдал и ушел.

Фома Фомич не торопил посетителя, не кричал на него, только молча положил руки на стол и сжал кулаки, предоставляя Извозову самому прикидывать, что будет, если он не заговорит о деле. Посетитель продолжил:

— Один раз, а может быть, и два, точно сказать не могу, он даже банк срывал… А потом стал проигрывать… Но так бывает, в этом деле то везет, то не везет.

— Ну и?

— Да сглупил я! – проговорил недовольным голосом владелец игорного дома. – В долг ему дал…

— Так-так, – почесал кончик носа Фома Фомич и улыбнулся. – И сколько раз ты ссужал ему деньги?